ЭКОНОМИКА РОССИИ В ДОИНДУСТРИАЛЬНЫЕ ЭПОХИ


 Нетрудное и очень приятное дело - преувеличивать степень цивилизационной развитости своей страны. Мы уже имели случай го­ворить, что история любой экономической системы столь богата и насыщена фактами, что можно найти доказательства любому тезису. Много здесь зависит просто от степени мастерства пишущего. И мне хотелось бы убедить своих читателей (и учеников) в том, что в про­мышленном и торговом отношении Россия всегда стояла на передовых позициях. Я могу, например, подобрать факты отдельных технических изобретений в самые ранние периоды истории нашей экономики и на этом основании делать далеко идущие выводы. Но попробуем быть объективными. И тогда убедимся в том, что нет смысла (да и основа­ний) преувеличивать или преуменьшать степень промышленной и тор­говой развитости нашей страны. Россия никогда не занимала первых мест в воображаемом рейтинге европейских и азиатских стран, но ни­когда и не плелась в хвосте мирового прогресса. Мы всегда находились (и сейчас пока находимся, несмотря ни на что) на прочных средин­ных позициях в экономическом развитии, достаточных для того, что­бы строить сотни городов, содержать многочисленную армию и не ме­нее многочисленную аристократию и ее челядь, присоединять силой и уговорами одну территорию за другой к великой евроазийской им­перии, которую многие пытались разрушить, которую иногда удава­лось разрушить, но которая всегда возрождалась могущественной и сильной. Правда и то, что напитанная византийством, эта империя ни­когда не проникалась уважением к отдельной личности, никогда не брала на себя роль источника благосостояния для своих граждан, да никогда и не стремилась к действительно гражданскому обществу. Впрочем, говорить, что сами россияне от этого очень страдали, тоже нельзя: большинство из нас и не знает, что это такое - гражданское общество*.

Российская экономика всегда относилась к системам, характеризуе­мым как традиционные. Сделав оговорку по поводу не вполне заслу­женного "клейма отсталости", послушаем, что говорят о традицион­ной экономике современные ученые: " Традиционная экономика харак­терна для стран, которые с позиции технократической цивилизации определяются как неразвитые; в действительности это первичный тип экономической системы, он существует в разных видах, так как осно­вывается на обычаях, традициях, национальных культурных корнях. При этом используются разные формы и виды собственности. Можно выделить ряд черт такой экономики: экономическая деятельность не воспринимается как первичная ценность; индивид принадлежит своей изначальной общности; экономическая власть соединена с политичес­кой.

* Проверьте себя, уважаемый читатель! Вы знаете, что такое гражданское об­щество? И если вдруг знаете, насколько страстно желаете его?

Традиционная экономика весьма устойчива. Она с трудом поддает­ся реформированию. Объяснение этому скрыто в природе такого об­щества. В условиях, когда личность не выделена из социальной общ­ности и экономическая деятельность не признана как первичная цен­ность, стабильность общества поддерживается через защиту и воспро­изводство данного статуса индивида. Переход к рыночному хозяйству западного типа связан с разрушением того, на чем базируется стабиль­ность традиционного общества. В итоге прежние условия стабильнос­ти разрушаются, а новые не создаются. Так осуществляемые реформы заранее обречены на провал"*. Не очень радужные перспективы, не правда ли?

Как это принято в России, послушаем и иностранца, размышляю­щего о традиционных обществах в сравнении с обществами модерни­зующимися. С. Хантингтон пишет: "Традиционные восточные обще­ства осуществляли удачную модернизацию, если она не сопровожда­лась вестернизацией. Заимствования - это не смена основ собствен­ной цивилизации. Китай воспринял буддизм, но не стал "индианизированным", напротив, произошла китаизация буддизма. Лозунги: "китайские знания для фундаментальных принципов, а западные зна­ния для практического использования" или "японский дух, западная техника" отвечают характеру восточных обществ. Примеры же Петра Первого и Мустафы Кемаля Ататюрка показывают возможность появ­ления "разорванных" стран, не уверенных в своей культурной идентич­ности. Модернизация не требует вестернизации. Напротив, порой она приводит к возрождению местных, туземных культур. Глобальное воз­рождение религии является прямым последствием модернизации, что особенно хорошо видно в мусульманском мире"**.

Думается, что читатель уже догадывается о содержании этой главы.

Россия торговая и промышленная

У восточноевропейских славян довольно поздно произошло отде­ление ремесла от сельского хозяйства, но к моменту появления пись­менных сведений факт отделения был налицо. Правда, до Х века ни одна отрасль русского ремесла не производила еще товара, достойно­го экспорта. Но и в межплеменном обороте ремесленные изделия встречались редко: в тот исторический период действительно господ­ствовало натуральное хозяйство, ремесленники, хотя и специализиро­вались в кузнечном, гончарном или ткаческом деле, обслуживали в ос­новном своих соседей по миру*** (общине) или хозяев-вотчинников.

Русская внешняя торговля периода первых Рюриковичей - это в основном торговля транзитная, "из варяг в греки" или, в лучшем слу­чае, торговля продуктами, добытыми у природы, а не произведенны­ми. И эта торговля с

** Экономическая теория / Под ред. А. И. Добрынина и Л. С. Тарасевича. Учеб­ник для вузов.- СПб: Изд. СПб ГУЭФ, Питер Паблишинг, 1997.- С. 62.

** Хантингтон С. П. Запад уникален, но не универсален//МЭиМО, 1997.- № 8.- С. 88-89.              

*** Любопытно, что для прарусских племен община - это и есть мир. Локаль­ная племенная замкнутость, постоянно воспроизводящаяся, просуществовала до самого татаро-монгольского нашествия, хотя племенные княжества и были объе­динены в Киевское государство. Только перед лицом общей опасности восточно­славянские народы стали идентифицировать себя как русских, людей, имеющих общий интерес вне общины, племени или княжества. "Слово о полку Игореве" - лучшее тому доказательство.

 

самого начала находилась под патронажем верхов­ного правителя, который одной из приоритетных целей своей внешней по­литики неизменно считал интересы русского купечества. Не успело Ки­евское государство явиться на свет Божий, а уже были совершены по­ходы далеко на юг, в Византию, результаты которых сказались, на­пример, в договоре Олега с Византией (911) о беспошлинной торгов­ле русских купцов. Уже в XI веке русские купцы институционировались в товарищества, говоря на современном жаргоне, коммандитного типа, при котором участники отвечают по обязательствам только вло­женным капиталом, а не личным имуществом. Заметим, что средневе­ковая торговля была очень опасным делом, и здесь русский обычай со­вместной, товарищеской, соборной деятельности очень помогал делу.

В XII-XIII веках в качестве центра ремесла и торговли выделяется Новгород, город, отличающийся особым строптивым нравом, берегу­щий свою независимость и свое республиканское устройство. Новго­родцы часто строили козни против великих князей, будь то князь Ки­евский или Московский. Только Иван III смог в 1478 году покорить этот независимый город с огромной подвластной северной террито­рией, в которой долго еще сохранялось черносошное землевладение столь же непокорных крестьян и рыбаков-поморов.

Новгород с XII века вел интенсивную торговлю с немецкими го­сударствами и вольными городами, тесно сотрудничал с Ганзой. Нов­городские купцы были частыми гостями* на острове Готланд, где ве­лась оптовая торговля европейского масштаба. Новгородским купцам в условиях боярской республики было несравненно легче организоваться и приобрести значительный экономический и политический вес: на них не давил княжеский пресс. А тесное общение с вольными герман­скими городами позволяло перенимать некоторые европейские обы­чаи городской жизни. Так, в 1135 году купеческая корпорация Новго­рода получила право своего сословного торгового суда и самостоятель­ного контроля над мерами и весами.

Но несправедливо считать, что только Новгород выделялся своими купцами и ремесленниками. Особенность Новгорода - в его респуб­ликанском статусе и некоторой специализации. Купечество и других го­родов составляло хоть и не столь организованную, но значительную экономическую силу. Например, Нижний Новгород, основанный в 1221 году, сразу же выдвинулся в число торговых городов, хотя пер­воначально имел сугубо военно-стратегическое назначение.

Русское купечество реально плело те невидимые, пока очень тон­кие нити, которые связывали русские княжества удельного и даже та­таро-монгольского периодов и не давали забывать, что не только усо­бицы и вражда, но и хозяйственная жизнь связывала русских людей друг с другом. Да и сама раздробленность в значительной мере произош­ла оттого, что русские купцы потеряли свое значение во время упадка транзитной международной торговли в результате крестовых походов XI-XII веков. Транзитные пути сместились на Запад, в Средиземно­морье, что привело к кризису русскую внешнеэкономическую деятель­ность1. Но русские купцы оказались достаточно

* В средневековой русской лексике гость - это богатый купец-оптовик.                                     

** Транзит "Север - Юг" через Русь в результате крестовых походов потерял свое значение. Возникла новая транзитная ось "Восток - Запад" (Левант - Юж­ная Европа) в условиях дальнейшего ослабления Византии под давлением турок. С 1237 года уже монголы овладели сухопутным путем "Запад - Восток" (Русь, Кав­каз, Малая и Средняя Азия, Персия, Монголия и Китай).

цепкими людьми: ли­шившись внешних рынков, они постепенно наладили межудельные связи и были реальными помощниками московских государей в их объединительных усилиях.

       Русские торговые города становились и первыми промышленными центрами. Кстати, русское слово купец вплоть до XIX века по своей семантике было гораздо более широким, чем привычно современному слуху. Купец в России - это не только торговец, но и промышлен­ник, организатор предприятий в реальном секторе экономики. Так, не­которое подобие рассеянной мануфактуры появилось в Новгороде еще в XTV веке, примерно в одно время с шерстяными мануфактурами Флоренции. Правда в Италии мануфактуры с самого начала основы­вались на труде наемных рабочих и были по существу капиталистичес­кими предприятиями. Русская рассеянная мануфактура - это незна­чительные вкрапления в море ремесленного труда. Но важен сам факт ее появления. Новгородская мануфактура основывалась или на прину­дительном труде зависимых крестьян, если ее организатором был боя­рин, или на наемном труде феодально зависимых крестьян, если ее организовывал купец. Лишь на первый взгляд трудно понять, что это за наемный труд феодально зависимых крестьян. Суть в следующем.

Не нужно думать, что в XIV-XV веках рабочий день крестьян был строго нормирован. Они выполняли свои обязательства перед земле­владельцем и государством, но при этом имели возможность занимать­ся и побочными промыслами. Особенно зимой, когда завершались сельскохозяйственные работы. Тут-то и появлялся купец или свой же брат крестьянин-предприниматель, который раздавал определенную работу на дом. Уже тогда намечалась некая технологическая специали­зация крестьян, например, в скорняжном производстве. Одни специа­лизировались на первичной обработке кожи, другие ее дубили, третьи красили, четвертые шили различные изделия. И все это они делали не выходя из своей избы. Производительность труда при такой специали­зации росла, а роль организатора-менеджера, объединяющего начала играл владелец первичного, пока очень небольшого, капитала, купец или предприимчивый крестьянин. Теперь понятно, почему такого рода мануфактура называлась рассеянной.

Вообще в средневековой России в ремесло, и торговля - зимние виды деятельности. Как это ни странно, но длительная и суровая зима способствовала развитию того и другого. Что касается ремесла и крес­тьянских промыслов, то этот вопрос ясен: и в XX веке колхозные кре­стьяне занимались народными промыслами товарного характера именно зимой, после завершения основных земледельческих работ. А купцы ис­пользовали зимние морозы, благодаря которым появлялась возможность купеческих гонов по зимникам, ведь хороших дорог в России не было ни­когда! В экономике недостатки часто оборачиваются достоинствам*.

Но вернемся в XVI век. При всей неразвитости обрабатывающей промышленности, русские купцы, оправившиеся от кризиса, восста­навливали внешнюю торговлю в новых центрах. В Крыму в городе Сурож (Судак) подолгу жили и торговали греки и итальянцы,

* И наоборот, достоинства оборачиваются недостатками. В частности, наличие обширных незаселенных пространств, богатых природных ресурсов, легко доступ­ных ископаемых порождает привычку к неэффективным экстенсивным методам вос­производства. Русские ведь сами говорят, что "голь на выдумки хитра", напри­мер, голландская или японская "голь" на наших глазах обогащается, не имея "ни­чего" (в сравнении с Россией), кроме разума, рационального отношения к скуд­ным природным ресурсам и высокой организованности.

имеющие здесь значительный финансовый интерес; в Москве - армяне и нем­цы; в Воронеже сформировался всеевропейский конный рынок, где своих лошадей продавали татары. Жизнь продолжалась!

К этому же периоду относятся развитие соляных промыслов, до­быча железа и первые формы его переработки в промышленных мас­штабах, преимущественно для нужд армии (литье пушек) и церкви (литье колоколов). Тогда-то и появились "новые русские"* из купцов и промышленников. В 1371 году богатый гость из Нижнего Новгорода Тарас Петров купил у великого князя вотчину в составе шести сел**. Факт примечательный! Во-первых, он свидетельствует о не вполне сложившихся феодальных отношениях: еще не было монополии рус­ской аристократии на землю. Во-вторых, говорит о том, что земля и крестьяне, ее населяющие, пусть и спорадически, но становились объектами рыночных отношений. И в-третьих, этот факт замечателен и тем, что у феодальных вотчин были не только продавцы, что для них находились и покупатели среди представителей иных сословий. Нет, не будем преувеличивать возможности купечества к стратифика­ционной и межсословной миграции, а только констатируем, что та­кое было возможно, что общество еще не стало классово гетероген­ным, что границы между сословиями и классами были не столь стро­ги. Кстати, то же мы можем сказать и об аристократах: переход детей боярских, а позже дворян в иные сословия, в том числе и доброволь­ное холопство - обычные явления в социально-экономической исто­рии России. Только Михаил Романов в 1642 году запретил принимать в холопство дворян и детей боярских, что и было подтверждено в Уло­жении 1649 года.

Мы уже имели случай говорить о том, что ни один формационный строй в России не существовал в чистом виде. Именно поэтому удобнее говорить о своеобразной русской цивилизации. Размышляя об экономи­ке, скажем, XVI века невозможно назвать ее феодальной в чистом виде, как невозможно назвать хотя бы предындустриальной. Выход один - сослаться на особенную российскую цивилизацию и этим снять терминологическую проблему, ту "тиранию слов", которая очень часто подводила исследователей, вынужденных искать или под­тасовывать факты, которые хоть как-то подтверждали бы априорные концептуальные установки.

Это удобство особенно хорошо проявляется, когда мы начинаем анализировать развитие русской промышленности позднего средневе­ковья.

XVI век для Европы - время значительных технико-технологичес­ких и социально-экономических перемен. Появляется новый тип про­изводительных сил, развитие которого требуют крупных инвестиций. В металлургии произошел первый переворот, связанный с изобретени­ем доменных печей. В горнодобывающей промышленности - это вре­мя появления сложного механического шахтного оборудования. На ме­таллообрабатывающих предприятиях появляются механические моло­ты, приводящиеся в движение силой падающей воды посредством во­дяного колеса. Металлорежущие, токарные и волочильные станки ста­новятся характерным оборудованием на европейских предприятиях. Крупная мануфактура все более завоевывает экономическое простран­ство. Начинается разложение феодальной системы и то, что К. Маркс справедливо называл первоначальным накоплением капитала.

* Я говорю об этом без тени иронии.

* Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении.- Пг. Книга, 1922.- Т. 2.- С. 38.

Это было время великих географических открытий и формирования первых ко­лониальных империй, амбиции которых распространялись на весь мир. Поразительно, но через два года после того, как Христофор Колумб открыл Америку (1492), две первые колониальные державы - Испа­ния и Португалия - вполне серьезно решили поделить между собой наш земной шар. В 1494 году эти страны заключили договор, по ко­торому вся Америка отдавалась Испании, а Азия и Африка - Пор­тугалии. Характерно, что папа римский, этот милосердный предста­витель Бога на земле, стал гарантом такого варварского договора*. Ведь народы, которых делили, даже и не догадывались об этом.

Начинался период меркантилизма, в теории и практике которого деньги играли существеннейшую роль и считались воплощением богат­ства. "Люди гибли за металл" в буквальном смысле слова. Ради золота и серебра совершались опаснейшие океанские экспедиции, велись войны, снаряжались торговые караваны. Деньги лелеяли и считали. В 1494 году францисканский монах Лука Пачоли опубликовал первый трактат по бухгалтерии. С тех пор, как в 1407 году в Генуе открылся коммерческий банк в современном понимании этого слова, а в 1598- первый общественный банк в Венеции, коммерческие банки в Евро­пе становились привычными институтами нарождавшейся рыночной экономики.

Фон для России был не самый благоприятный: по европейской мерке Россия выглядела страной отсталой, в которой не только никто не слыхал о бухгалтерии, но и промышленность оставалась делом пре­имущественно государственным, а не частным и уж, тем более, не бур­жуазным. Русские мануфактуры крупного, так сказать, серийного про­изводства - это, как правило, казенные мануфактуры. В отличие от купеческо-крестьянских рассеянных мануфактур казна с самого нача­ла, с конца XV века, строит мануфактуры централизованные, под одной крышей, под руководством русских или иностранных мастеров. И с самого же начала русская централизованная казенная мануфакту­ра создавалась преимущественно для нужд армии.

России не чужда была и колониальная экспансия, но и здесь про­являются ее особенности. Русские не искали богатств и денег за океа­ном. У них под боком лежала бесконечная слабозаселенная и неверо­ятно богатая страна - Сибирь. В 1499 году Россия построила крепос­ти на Печоре, подчинив себе Югру. Был сделан первый шаг на пути колонизации Севера и Сибири. Только через сто лет, в 1581 году, начался знаменитый поход Ермака. Колонизация Севера и Сибири шла преимущественно с хозяйственными целями: не золото искали здесь русские люди, а пушнину, рыбу, выгоны для скота и, конеч­но, пахотную землю. К золоту большинство россиян было даже рав­нодушно. Россияне и сегодня могут подолгу жить вовсе без денег. Независимость от денег для русских людей есть признак свободы, в то время как на Западе свобода и есть деньги**.

* В 1529 году договор был закреплен новым соглашением

** Экономика русской цивилизации. - М.: Родник 1995.- С. 12. Я пишу эти стро­ки в мае 1998 года. Страна, кажется, задыхается от неплатежей, многие работающие люди не получают по несколько месяцев зарплату. И при этом все живы. Невольно начинаешь думать, что у натурального хозяйства есть свои преимущества. Ведь в дей­ствительно рыночной системе без денег прожить нельзя. Впрочем, в рыночной сис­теме можно прожить, не тратя денег. Но для этого надо быть очень богатым.

В XVI столетии несколько меняются и статьи русского экспорта. Теперь Россия вывозит преимущественно продукты собственного сельскохозяйственного производства. Пшеница, гречиха, лен, коноп­ля, кожи, масло, сало, соленое мясо, свинина, щетина, шерсть, меха, лес, воск; редко - чесаный лен, трепаная конопля; совсем редко - канаты, мебель, деревянная посуда, льняное масло, поташ, смола - вот чем теперь торгуют русские купцы за рубежом*.

Центрами русского ремесла и торговли оставались города. В Нов­городе из 1200 человек самодеятельного (мужского) населения 49 % были ремесленниками: кожевенниками, плотниками, сапожниками, кузнецами.

Во второй половине XVI века центром перерабатывающей промыш­ленности становится Москва. Здесь сосредоточены кожевенное, свеч­ное, кирпичное, мукомольное, хамовное (производство тонкого бе­лья по типу голландского), белильное производства. Была сделана не­удачная попытка завести фабрики писчей бумаги, но не нашлось ни достаточного количества специалистов, ни капиталов.

В 30-х годах XVII века в Москве была сосредоточена треть всех тор­говых оборотов страны. Не уверен в достоверности данных, но только один гость Никитников владел четвертью всех российских торговых ка­питалов. Другой московский купец откупил значительную часть Вол­ги под черным Яром для крупного рыбного промысла**.

Во второй половине XVI века к экономическому потенциалу Рос­сии впервые проявили интерес иностранцы. Англичане Ченслер, Адаме, Дженкинсон, Флетчер посещают Россию явно с разведыва­тельной целью. Дженкинсон сразу же проявил свои предприниматель­ские способности и организовал водное сношение с Персией по Вол­ге, откуда англичане вывозили шелк. Англичане - пионеры и фабрич­ного дела в России: две канатные фабрики - в Холмогорах и Вологде - и железный завод в Вычегде были построены ими.

На фоне падения значения Новгорода (и Ганзы) как торгового центра*** очень кстати оказалась случайная высадка на берегу Белого моря Ричарда Ченслера в 1553 году. Он был хорошо принят в Москве и заключил торговый договор с Московским государством. Тогда же появилась и традиция предоставлять иностранцам определенные приви­легии. Английская торговая компания Ченслера сразу же получила та­моженные послабления. Правда, позже, в 1649 году, царь Алексей Михайлович воспользовался фактом казни Карла I, чтобы отобрать привилегии у английской компании.

В российской крупной промышленности иностранцы играли зна­чительную роль с момента ее появления. Так, голландец А. Виниус построил в 1637 году три металлургических и металлообрабатываю­щих завода близ Тулы.

* В этот же период Англия становится мировым поставщиком шерсти, то есть продукта перерабатывающей промышленности.

** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении.- Пг.: Книга, 1922.- Т. 4.- Ч. 2.- С. 28, 30.

*** Дело здесь не только в общеевропейских явлениях: смещении торговых пу­тей на атлантическое побережье, войнах, но и в особой ревнивой политике Мос­квы по отношению к Новгороду. В 1570 году, в частности, Иван IV, воспользо­вавшись слухами о готовящемся заговоре в городе, разорил Новгород, заодно эк­спроприировав деньги и товары купцов и казну новгородского архиепископа. "Большевизм" и в самом деле имеет давние корни.

В 80-х годах XVI века в городах уже сложилась своя иерархия "чи­нов". Высшее купеческо-промышленное сословие - это "гости", гос­тиная сотня, крупные оптовые торговцы, имеющие свои конторы и отделения во многих городах России и за рубежом. Их было всего око­ло 350 человек, но они держали в своих руках практически всю опто­вую экспортно-импортную торговлю. Ниже стояли люди "суконной сотни " - около 250 человек. Это купцы, сочетающие свою торговую деятельность с производственной. (Для сравнения: бояр в это время было не более 200 семей, окольничих - около 140). Еще ниже - "чер­ная сотня" - розничные торговцы (как правило, со стационарными торговыми точками) и ремесленные мастера. И, наконец, "слободские" - рабочий люд городских окраин, мелкие торговцы, обслуживающий персонал.

Соборное уложение 1649 года практически закрепило посадский люд за своим сословием: они не могли поступать в холопы, перехо­дить в крестьяне и в служилые люди, если на то не будет княжеской воли. Зато никому кроме посадских нельзя было заниматься городской торговлей и ремеслами: ни служилым, ни архиереям и монастырям. Ге­терогенность общества, сословное размежевание становились фактом.

Значительную долю постоянных жителей в крупных городах состав­ляли иностранные купцы. В конце XVI века в Москве жили англича­не, голландцы, турки, персы, туркмены, кабардинцы, грузины, бу­харцы, греки, татары. В некоторых случаях иностранцы жили ком­пактными слободами, например, немцы, грузины, армяне, следы чего до сих пор сохранились в городской топонимике.

В российском ремесле XVII века существовало некоторое подобие це­ховых структур, но не столь жестко организованных, как в Европе. Во всяком случае не было цеховой принудительности. Разрешалось зани­маться ремеслом и не вступая в цех. По-разному можно комментиро­вать это явление. Можно говорить о неразвитости цехового ремесла. Но если вспомнить, что и крестьянство очень долго сохраняло элементы свободы, то окажется, что относительная ремесленная свобода - это просто национальная особенность России.

Что же касается мануфактурного производства, то в XVII веке в Рос­сии появляются мануфактуры, основанные на крепостном труде. Явле­ние это уникально. Государственные мануфактуры - обычное явление и для Европы. Известны, например, королевские мануфактуры во Франции при Кольбере во второй половине XVII столетия. Но приме­нение на крупных промышленных предприятиях принудительного тру­да закрепощенных работников - достояние нашей национальной исто­рии, "возвраты" которой мы можем проследить до советских времен.

Мы уже отмечали в предыдущей главе, что при всей жесткости крепостничества в России всегда сохранялась значительная доля отно­сительно свободных людей, имевших обязательства перед государ­ством, а не перед частными собственниками земли. То же мы наблю­даем и среди посадского населения. Социальное расслоение посадско­го населения становилось наглядным. На средней и нижней Волге в летнее время собиралось до 25 тысяч "гулящих людей" из "маломоч­ных" посадских, продающих рабочую силу*. В России так или иначе появился наемный труд. Даже казна перешла к системе подрядов и вольного найма в кирпичном и строительном производствах.

* Дружинин Н.Д. Социально-экономическая история России. Избранные тру­ды.- М.: Наука, 1987.- С. 205.

Наемный труд отмечался в рыбной и солеваренной промышленности, в судо­ходстве на Волге и Северной Двине.

Вот еще один повод для того, чтобы подчеркнуть некоторые соци­ально-экономические особенности России. В России можно найти все то, что имело место в Евро­пе. В том числе и найм рабо­чей силы. Но насколько сво­бодны были "свободные" ра­ботники? Ответ, к сожале­нию, будет "не европейс­ким". Наемные работники второй половины XVII века - это или оброчные кресть­яне, добывающие таким об­разом средства для выплаты ренты, или - действительно "гулящие люди", изгои, по­терявшие свои связи с общи­ной, наш национальный

люмпен-пролетариат, та прослойка, которая обнаруживается во всех обществах в истории человечества. Характерно, что во всех же обще­ствах правительства различными средствами пытались оградить насе­ление от развращающего воздействия люмпенства. Но вот еще одна задача, которую можно назвать некорректной: в любом обществе все­гда находятся люди со своеобразным пониманием свободы. Свобода для них - это отсутствие обязательств перед семьей, общиной, хозя­ином и государством. В русской национальной традиции, подкрепляе­мой православием, всегда присутствовало презрительное отношение к такого рода "свободным" людям. Так что не следует думать, что на­емные работники XVII века - это пролетарии, которые формирова­лись в более поздние периоды русской экономической истории.

В лучшем случае, при очень большой натяжке, мы можем назвать наемных работников XVII века предпролетариатом. Хотя бы тех, кто обеспечивал себя и свою семью заработками от работы по найму, если не на постоянной, то хотя бы на регулярной основе. Таковых мы видим в вотчинах самого царя Алексея Михайловича и боярина Б. И. Морозова, в мануфактурах Марселиса, на суконных фабриках Паульсона и Тарбета, на десятке других предприятий. Пожалуй, список на этом и завершается. К тому же в большинстве случаев в этом списке фигурируют иностранные предприниматели, которые уже имеют опыт европейского бизнеса. Этим я вовсе не хочу сказать, что в истории не было примеров активного бизнеса на основе применения наемно­го труда русскими предпринимателями. Просто таких примеров по­меньше. Например, новгородский купец Семен Гаврилов в 1666 году приступил к созданию железоделательной мануфактуры на вольно­наемном труде, положив начало олонецким заводам. В 90-х годах тульский кузнец-ремесленник открыл чугунолитейный завод. Так что примеры русского инициативного предпринимательства тоже были.

Лишь условно можно говорить о рынке труда в России ХVII века. Об этом свидетельствует история специфического института россий­ской истории - посессионных крестьян. Их история начинается за пол­века до Петра I, который традиционно считается изобретателем этого института. Инициаторами этого явления, судя по всему, выступили ино­странцы. Видимо, не удовлетворившись количеством и качеством "сво­бодной" рабочей силы, которая к тому же носила сезонный харак­тер, Виниус, Акема и тот же Марселис добились приписки крепост­ных крестьян к своим мануфактурам*. Надо отдать должное иност­ранцам: обрабатывающая промышленность в России XVII века - это их заслуга. Сукно, шерстяные ткани, бархат, писчая бумага (получи­лось-таки!), металлические изделия, стекло и много другое произво­дилось иностранцами на российский рынок.

Но и экспортные статьи во второй половине XVII века тоже не­много изменились. Во-первых, пусть и недолго, но в 50-60-х годах впервые стал экспортироваться хлеб. Это - заслуга исключительно русских купцов. Хлеб вывозился и позже, но существенной роли в экспорте он не играл. Мощным потоком русский хлеб ринулся за рубеж только с начала XIX века. В 40-х годах XIX века Россия стала главным поставщиком хлеба на европейские рынки. А вот вывоз в Персию рус­ского полотна - дело иностранцев. (Естественно, что традиционные экспортные статьи никуда при этом не делись, ассортимент их даже расширился: юфть**, меха, икра, тюленье сало, рыбий клей, лососи­на, поташ, смола, мачтовый и деловой лес, мед, воск, слюда, ревень, сало, воловьи кожи, лен, льняное семя, пенька - чего только нет в России!)

Важно, что и само государство использовало принудительный труд ре­месленников и других мастеровых людей. Существовал особый разряд на селения - служилые ремесленники, которых набирали принудитель­но преимущественно для строительных работ.

Вообще-то, государство в самом начале развития российского рын­ка играло в этом процессе существенную роль. Трудно сейчас ска­зать - положительную или отрицательную для интересов казны, но для развития конкурентной среды - явно негативную. Дело в том, что уже со второй половины XVII века государство способствовало мо­нополизации внутреннего рынка. Более того, оно само становилось круп­ным монополистом. Неважно, какую именно цель преследовало госу­дарство, допустим, что благую. С точки зрения фиска уж наверняка! Но с точки зрения возможного генезиса "совершенной конкуренции" - губительную! Во второй половине XVII века государство устанав­ливает собственную монополию на вино, икру, рыбий клей, моржовые клыки, нефть***, шелк, медь и даже ревень****. Уже упоминалось о крат­ком периоде экспорта хлеба, так вот и хлебный экспорт тоже был монополизирован

* Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении.- Пг.: Книга, 1922.- Т. 5.- С. 28.

** Юфть - хорошо выделанная тонкая и мягкая кожа.                                                                                     

***Нефть в те времена применялась не столько как топливо, сколько как ле­карственное средство для наружного применения.

****"Заповедные" товары, находившиеся в монопольном ведении государя, изве­стны со времен Ивана Грозного. Источники называют хлеб, поташ, пеньку, ре­вень, шелк-сырец, смольчуг, икру.- Лященко П. И. История народного хозяйства СССР.- М.: Госполитиздат, 1956.- Т. 1.- С. 268.

государством*. Одновременно государство, не желая выпускать из-под контроля доходы в сфере торговли, поощряет мо­нопольное положение крупных купцов - "гостей", чем вызывает не­довольство простых купцов и мелких торговцев**. Монополистами мог­ли стать и иностранцы. Так, в 1663 году вся иностранная почтовая связь была сдана в эксплуатацию немцу Иоганну фон Сведену.

Меркантилистские тенденции хорошо прослеживаются при рас­смотрении таможенной политики правительства России. В 1653 году был принят "Торговый устав", который позже стал называться "Ста­роторговым", чтобы отличить его от "Новоторгового" 1667 года. Устав 1653 года отменял несколько мелких торговых и проезжих сборов и вводил единую косвенную торговую пошлину: 10 % с продаж и 5 % с покупки товара. Сохранялись и старинные сборы за переправы и мос­ты. Новоторговый устав 1667 года, принятый по инициативе выдаю­щегося русского государственного деятеля А. Л. Ордин-Нащокина, был более сложным по своему содержанию. Он был жестко протекци­онистским, защищающим торговые интересы русских купцов и про­мышленников. Иностранцам отныне разрешалась только оптовая тор­говля, да и то в определенных приграничных городах. Розничная торговля ограждалась таким образом от иностранной конкуренции. Проезд и торговля внутри страны стали возможны для иностранцев лишь с особого разрешения царя и при уплате вдвое увеличенных пошлин. Уп­лата пошлин должна была производиться только полноценной иност­ранной валютой, серебряными иоахимсталлерами ("ефимками") по принудительному, правительством установленному, курсу.

Знаменательное совпадение: далеко от Москвы, во Франции, Жан Батист Кольбер в том же 1667 году вводит не менее жесткий таможенный тариф. Так что Россия была не одинока в своем протекционизме. Но, слава Богу, тамо­женные границы во все времена оказы­вались гораздо более прозрачными, чем об этом думали их созидатели. Пред­ставляете, что бы произошло с миро­вым рынком, если бы все страны ого­родились друг от друга и потребляли только то, что производили. Такая внутристрановая натурализация произ­водства, автаркия была невозможна даже для России - страны, где, ка­жется, есть все. Одна из самых сильных сторон рыночных отношений - это спо­собность разрушать те человеческие ус­тановления, которые противоречат объективным законам рынка.

 

* Если бросить заинтересованный взгляд на три века вперед (а исторические науки позволяют делать это беспрепятственно), то мы увидим, что все-таки в рус­ском большевизме исконно русского было гораздо больше, чем импортного марк­систского.

** В России в XVII- XIX веках лишь одна купеческая семья из четырех могла продолжать дело в течение двух поколений и лишь одна из пятнадцати - более чем в двух поколениях.- Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении.- М.: ЦГО, 1996.- С. 46.

Тем не менее, в краткосрочных периодах меркантилистская поли­тика приносила искомые результаты*: иностранцы, особенно англи­чане и голландцы, ввозили в страну огромное количество золотых и серебряных денег. С 60-х годов правительство из года в год добивалось положительного торгового баланса.

Высшей точкой развития меркантилистской политики стали годы правления Петра I (1682-1725).

Петр (после освобождения от опе­ки Софьи) начинает свою промыш­ленную и торговую политику с того, что приглашает в Россию "железных мастеров" из Голландии, сто шестьде­сят английских и голландских ювели­ров, горного инженера и артиллериста де Геннина из Германии (позже пост­роившего Литейный двор в Петербур­ге), массу иных специалистов, которых он отыскал во время "Великого по­сольства" (1697-1698) за границей. Вера в иностранный разум, часто впол­не обоснованная, с тех пор остается ха­рактерной особенностью России и ее по­литиков. Правда, сам Петр предпочитал слушать иностранных специалистов преимущественно в области инженер­ных, точных, естественных наук. Он редко обращался за советами к иност­ранцам в вопросах финансов (известно лишь его увлечение финансовыми проектами Джона Ло* с намерени­ем, к счастью несбывшимся, пригласить его в Россию) и практичес­ки никогда, если дело касалось внутренней социально-экономической политики и проблем управления страной. Здесь он проявил себя как новатор, отважный, но бессистемный и поэтому не всегда эффектив­ный. Впрочем, еще надо выяснить критерии эффективности.

* Обращаю ваше внимание на слово искомые. В долгосрочном периоде меркан­тилистские результаты объективно могли ухудшить ситуацию, хотя бы потому, что консервировали отсталость, сдерживая конкуренцию. Но, с другой стороны, труд­но найти государство (да вряд ли оно существует), которое не ограждало своих национальных производителей в начальный период развития рыночной экономи­ки. Несколько примеров: придя к власти, Кромвель ввел в 1651 году так называе­мые Навигационные акты протекционистского характера; Наполеон в 1806 начал "континентальную блокаду" с протекционистским содержанием; даже США, ки­чащиеся своим историческим либерализмом, вводили оградительные таможенные тарифы в 1824, 1828, 1861 (это повышение тарифа стало поводом для восстания южных штатов) и 1890 годах. Не говорю уж о Германии, где протекционизм стал официальной политикой Отто фон Бисмарка с 1879 года. А ведь все эти люди не были неучами, знали, что делали. Хорошо бы иной раз и нашим правителям обра­щаться к чужому опыту.                                                                        ** Джон Ло (Law) - экономист, финансист, банкир. Первым в Европе ввел в обращение бумажные деньги. Став в 1720 году министром финансов Франции, он допустил чрезмерный выпуск бумажных денег, что в конечном итоге и привело Францию к тяжелому финансовому кризису.

Если мыслить "по-царски", то эффективной должна считаться та­кая политика, которая приводит к росту могущества страны, ее меж­дународного авторитета, расширению территории, реализации импер­ских амбиций. С этой точки зрения политика Петра была вполне эф­фективна, и потомки, мыслящие в тех же категориях, то есть привер­женные духу византизма, должны быть благодарны своему несомнен­но великому историческому кумиру.

Россия стала самым большим по территории государством мира. Рус­ские армия и флот, насчитывавшие в год смерти Петра (1725) 350 ты­сяч человек, увенчали себя славой, победив в войне со Швецией. Петр смело ломал традиционные устои старой Руси, твердо намереваясь мо­дернизировать страну. Но его смелость была рассчитана на покорность граждан, он знал, с каким "человеческим материалом" имел дело. В свое время М. В. Ломоносов, восхищавшийся деяниями Петра, писал: "Посмотрите... на все многоразличные ремесленные искусства и фабрики, ...на разных морях флоты и пристани, отменные гражданские учреждения и строения; посмотрите на сию новую Российскую столи­цу. Не ясно ли воображаете способность нашего народа, толь много преуспевшего во время, едва большее половину человеческого веку?" Многое доступно "российскому народу, народу острого понятия, по­воротливостью членов, телесною крепостью, склонностью к любопыт­ству, а паче удобностию к послушанию перед прочими превосходно­му*". Ломоносов уверен, что русский человек выдержит любую реформу, ведь все реформы "не более опасны, чем заставить брить бороды, но­сить немецкое платье, сообщаться обходительством с иноверцами, за­ставить матрозов** в летние посты есть мясо, уничтожить боярство, патриаршество и стрельцов и вместо них учредить Правительствующий Сенат, Святейший Синод, новое регулярное войско, перенести сто­лицу в пустое место и новый год в другой месяц! Российский народ гибок!"***.

Если формально подойти к проблеме эффективности экономичес­кой политики с точки зрения развития производительных сил, то и здесь вроде бы все в порядке. Петр оставил после себя 233 крупных промышленных объекта мануфактурного типа, активное торговое саль­до, возрожденное купечество, насчитывающее почти 112,5 тысяч че­ловек, доходы казны, увеличенные с 3 миллионов рублей в 1701 году до 8,5 миллионов рублей в 1724 году****. Чего же еще! Ничего, если рас­суждать опять-таки "по-царски".

А теперь попробуем взглянуть на дела Петровы с точки зрения гражданской, рассудим "по-человечески". Крепостной строй при Пет­ре не только не смягчился, а - напротив - ужесточился. Закрепоще­ны были крестьяне, и, фактически, дворяне, судьба которых теперь полностью зависела от лояльности к государю и от службы на него. Петр жестко контролировал трудовую деятельность городского насе­ления, введя в городах гильдии для купцов и цехи для ремесленников (1721) в период, когда в Европе они уже разрушались. Царь своеоб­разно решил проблему рабочей силы для мануфактурной промышлен­ности: в 1721 году он узаконил приписку крепостных крестьян к заво­дам, приняв указ о посессионных крестьянах.

* Ломоносов М. В. Полн. собр. соч.- Т. 8.- С 809. Насчет любопытства мнение М. В. Ломоносова несколько расходится с мнением А. С. Пушкина, а вот насчет послушания они были солидарны.

** Так в тексте.

***Ломоносов М. В. Полн. собр. соч.- Т. 6.- С. 396.

****Это не мешало бюджету быть дефицитным.

Его преемники вообще не терпели наличия каких бы то ни было "вольных" людей. В 1729 году Петр II (1727-1730) издал указ, обязывающий всех вольных "гуля­щих людей" немедленно поступить на военную службу или записаться в подушный оклад. Иначе - Сибирь*. При преемниках Петра кризис рабочей силы особенно чувствовался на Урале. Некоторые металлур­гические предприятия месяцами простаивали из-за отсутствия руды и угля, которых некому было заготовить для действующих домен. Быва­ли случаи, когда заводы закрывались из-за недостатка рабочих.

При Петре I в три раза увеличилось податное обложение населения.

Буржуазностью в России даже не пахло. Ведь в большинстве случа­ев и крупные мануфактуры, создаваемые для военных нужд, рожда­лись на свет Божий благодаря усилиям самого царя, а не русских пред­принимателей. С самого начала XVIII века Петр стал строить за казен­ный счет промышленные предприятия и передавать их в частные руки на различных условиях. Например, в 1702 году Невьянский металлур­гический завод был просто отдан во владение Демидову в обмен на обязательства поставки в казну черного металла и изделий из него. Петр выдает предпринимателям дешевые или беспроцентные кредиты, выписывает из-за границы за казенный счет материалы и оборудова­ние. Предприниматели палец об палец не ударяли без государственных привилегий, они освобождались от государственной службы и пода­тей, получали государственные заказы и благоприятную таможенную политику. Петр шел на вопиющие нарушения законности. Желая по­лучить как можно более руд и других полезных ископаемых, в 1700 году он разрешил всем желающим искать руды где угодно, не стесня­ясь правами землевладельцев.

Крестьянские волнения и восстания не прекращались в период цар­ствования Петра. Правительственный ответ легко предугадать. При Петре чрезвычайно ужесточилось уголовное законодательство: в 1716 году смертная казнь предусматривалась в 73 случаях, включая "сопротив­ление начальству. (По Уложению 1649 года - в 60 случаях.)

И наконец - главный результат.

Петровские преобразования привели к тому, что население России уменьшилось на 20 %. В некоторых губерниях убыль намного превышала среднероссийскую: в Архангелогородской и Санкт-Петербургской - до 40, в Смоленской - до 46, в Московской - до 24% ... Общий уровень гра­мотности во времена Петра снизился по сравнению с серединой XVII века1 (всю первую половину XVIII века из-за побегов, голода, болез­ней, отсутствия медицинского обслуживания и разбоев население про­должало сокращаться).

Приятно рассуждать о мощи и могуществе державы тому, кто не строил город в болотной трясине, не служил солдатом 25 лет, не ухо­дил на заработки для того только, чтобы заплатить подушную подать, не партизанил вместе с Кондратием Булавиным, заведомо зная, что впереди - смерть.

Петр Великий сам прекрасно понимал, что большинство преобра­зований - это его преобразования, его инициатива, его методы, но он был полон надежд, что россияне, оставшиеся живыми и здоровыми,

* "Кровавое" законодательство в Англии отличается от "рабочего законода­тельства" в России только тем, что было принято и действовало четырьмя веками ранее.                                        

** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта.- М.: Изд-во ФО СССР, 1991 - Т. 1.- С. 150.

будут благодарны ему за них. Петр писал в 1723 году: "Не все ль неволею сделано, а уже за многое благодарение слышится, от чего уже плод произошел*.

Я не знаю действительных чувств россиян в следующие после кон­чины императора десятилетия, но знаю, что реформы, если и не были аннулированы и прерваны в последующие шесть царств, то приоста­новлены были наверняка. Страна не выдерживала жизни в вздыбленном состоянии. Уже в 1725 году правительство вынуждено было уменьшить подушную подать, в 1727 - взимание ее было отсрочено, а в 1728 - треть подушной подати вовсе списали ввиду невозможности ее со­брать, в 1730 - подушная подать была еще раз понижена. Ввиду не­урожая и голода императрица Анна в 1733 году повелела помещикам кормить крестьян и выдать им семена, чтобы предотвратить нищенство и бродяжничество.

Крестьяне долго не могли оправиться от петровских реформ. В годы правления Анны (1730-1740) недоимки достигли двухгодичного го­сударственного дохода. Это не мешало роскошной жизни двора, пора­жавшей иностранных послов. С. М. Соловьев отмечал, что дворцовые праздники "происходили в государстве чрезвычайно бедном. Знать была очень небогата: обязанная службою, она, если бы даже хотела и умела, не могла успешно заниматься хозяйственною деятельностию, откуда и неодолимое у многих стремление увеличивать свои скудные доходы служебными же средствами на счет казны, на счет управляе­мых и подсудимых"**. Петровская традиция простоты жизни и умерен­ности была утрачена. Власть и народ находились теперь на разных по­люсах общества. Разрыв оказался непреодолимым.

В 1727-1741 годах в бегах числилось 300 тысяч крестьян. Среди терпеливых россиян всегда находились люди, которые избирали такую пассивную форму протеста против гнета***. М. В. Ломоносов, анализи­руя позже причины побегов, особенно на запад - в Польшу, писал:

"Побеги бывают более от помещичьих отягощений крестьянам и от солдатских наборов". Он прекрасно видит единственную реакцию пра­вительства на побеги - усиление полицейских мер и предлагает дру­гие: "Лучше поступить с кротостию. ...Мне кажется, лучше погранич­ных с Польшей жителей облегчить податьми и снять солдатские набо­ры, расположив их по всему государству". Более того, он предлагает всевозможными льготами и "вольностями" привлечь в Россию иммиг­рантов для заселения обширных пустующих мест****.

Промышленный регресс, начавшийся в 30-х годах, продолжался более века. Правительство не могло справиться с задачей. Анна, пони мая, что с промышленностью что-то надо делать, не смогла приду­мать ничего умнее, как только ввести должности оберкомиссара и ко­миссаров для "смотрения над фабриками". Правда, было несколько попыток дать некоторую свободу российским предпринимателям, раз уж нельзя дать денег. В 1727 и 1754 годах в два приема наконец-то были отменены средневековые внутренние "поворотные сборы" и внутрен­ние таможенные пошлины; в 1727 году отменены также и высокие вы­возные пошлины на некоторые виды сырья (пряжу, например), вве­денные Петром I (однако в 1736 и 1737 годах запреты

* Цит. по: Рынок и реформы в России: исторические и теоретические предпо­сылки.- М.: Мосгорархив, 1995.- С. 15.

** Соловьев С. М. История России с древнейших времен.- М.: Соцэкгиз, 1963 - Кн. 10.- С. 264.

*** Эмиграция в поисках лучшей доли - характерное явление кризисных пери­одов, в том числе и нынешнего.

**** Ломоносов М. В. Поли. собр. соч.- Т. 6.- С. 401-402.

на вывоз сырья были возобновлены, ибо воистину правительство не знало, что делать. Метания в экономической политике и некоторые переживания по по­воду промышленности и торговли не мешали царицам и двору вести разгульный образ жизни)*. Вольным стал сибирский торг мехами, на­ходившийся в монопольном владении казны. На следующий год были отменены табачные откупа, свободной стала и торговля солью и слю­дой. В 1728 году разрешено свободно заводить металлургические пред­приятия в Сибири, заводчики к тому же освобождались от налога на прибыль в течение 10 лет. Драгоценными камнями тоже можно было торговать беспошлинно. Только золото и серебро в полном соответ­ствии с ранней меркантилистской традицией запрещалось вывозить за рубеж. В 1731 году иностранцам разрешили торговать свободно по всей стране.

Не помогало ничего! Правительство попробовало сэкономить на бюджетных расходах: прекратило строить корабли для военно-морско­го флота, попыталось уменьшить государственный аппарат, распродать некоторые железные и медные казенные заводы и ввести на них воль­ный найм людей. Когда Василий Никитич Татищев в 1734 году стал заведовать горными заводами Сибирской и Казанской губерний (на смену Геннину), он "должен был стараться некоторые работы исправ­лять вольным наймом, потому что Демидов, у которого нет и четвер­той части приписных крестьян против казенных заводов, несмотря на то, отпускает железа вдвое более против казенных заводов"**.

Середина века - это период "аграризации" русской экономики и экспорта. В то же время наблюдается рост вотчинной мануфактуры (для собственных нужд аристократии), крестьянской промышленности и торговли, провинциальных и сельских ярмарок***. Говорить, что про­мышленность вовсе не развивалась, нельзя. Все-таки в 1797 году в стране уже насчитывалось 2322 "фабрики" со 119 тысячами рабочих (величину предприятий легко себе представить: в среднем на одно предприятие приходилось 50 рабочих). В промышленных районах до 20 % мужского населения уходило из деревень на заработки в города.

Появились фабрики, принадлежащие выкупившимся на волю кресть­янам (многочисленные ивановские фабриканты, Морозовы в Зуеве)***. Но частная инициатива не могла компенсировать потерь от упадка огосударствленного сектора экономики. (И опять невольно хочется сде­лать сравнение: в Англии именно в середине XVIII века начался про­мышленный переворот.) И хотя во второй половине века Россия оста­валась самой крупной металлургической державой в мире, условий для дальнейшего развития в условиях крепостничества и русского варианта абсолютизма не было. Упадок надвигался неотвратимо: уже в начале XIX века Россия стала снова импортировать чугун.

Кое-какие паллиативы принимались. Петр III (1761-1762), кото­рого в советской литературе иначе как реакционером не называли, от­менил

* Реминисценции с современной ситуацией вполне уместны.

** Соловьев С. М. История России с древнейших времен.- М.: Соцэкгиз, 1963.- Кн.10.- С. 488-489.

*** Рынок и реформы в России: исторические и теоретические предпосылки.- М.: Мосгорархив, 1995.- С. 75.                                                                                                                                                                              

*** Морозовы, Прохоровы, Крестовниковы, Гучковы - все были выходцами из крестьян, владевшие мануфактурами, основанными на вольнонаемном труде еще во второй половине XVIII века.

посессионное право. Любопытно, что запрет на покупку завод­чиками крестьян вызвал волнения "работных людей", которые реши­ли, что их вообще освободили от работы на заводах*. Правда, Павел I (1796-1801) совершил маленькую "контрреволюцию сверху"**, восста­новив посессионное право и раздав 300 тысяч государственных крес­тьян частным лицам***.

В начале XIX в старые мануфактуры, исчерпав свои возможности и не перейдя в систему машинного производства, стали разлагаться на ку­старные промыслы. По техническому оснащению российская мануфак­тура (исключая металлургию и металлообработку) не очень отличалась от кустарной избы, поэтому такого рода регресс оказался возможным. Патронные гильзы, перчатки, ткани, многое другое, что в недавнем прошлом производили на централизованных мануфактурах, вновь ста­ли производить в избах кустарей. В стране трудилось около 700 тысяч кустарей.

Мы уже имели случай говорить, что в истории экономики любо­го периода можно подобрать факты, свидетельствующие о "желае­мом", если не знать всего их массива. Так вот, на фоне деградации промышленности, удается высветить несколько ярких явлений, напри­мер, преобладание вольнонаемного труда в некоторых отраслях про­мышленности, скажем, в кожевенном, льноткацком и металлообраба­тывающем производствах. Или рассказать и о том, что даже на большинстве вотчинных фабрик появилось вознаграждение натурой, а иногда и деньгами. На посессионных фабриках в начале XIX века уже существовала денежная заработная плата. Можно наконец обнаружить, что в 1805 году на фабрике Осовского в Петербурге был применен первый паровой двигатель (импортный, конечно).

* Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта.- М.: Изд-во ФО СССР

** Эйдельман Н. Я. "Революция сверху" в России.- М.: Книга, 1989.- С. 76-77.

*** Безропотность самих крестьян потрясает. Я представляю, как они разводят руками и говорят что-то вроде "ну, что тут поделаешь..."

На этом основании можно попытаться найти симптомы продвиже­ния к капиталистической фабрике. Но это будет очень большим пре­увеличением, ибо все факты не выходили за рамки случайных. Россия оставалась страной традиций и длительного застоя. Скажем, с 1808 по 1812 годы в Москве возникло 11 частных бумагопрядилен. На этом можно было бы остановиться. Но, увы, общее количество промыш­ленных предприятий в губернии за этот период уменьшилось*, а это уже - иная картина. В 1816 году городское население огромной стра­ны не превышало 8 % (по некоторым оценкам - не более 4,5 %)**.

Число предприятий (и рабочих) даже в традиционных отраслях со­кращалось. Например, динамика численности сахарных заводов была следующей***:

1804 -  7

1812 - 30

1814 - 51

1819 - 29

Кстати, эта неблагоприятная динамика, явилась следствием неко­торого смягчения таможенного тарифа, введенного М. М. Сперан­ским в 1816 и 1819 годах. Покровительственный же тариф 1810 года привел к другому - положительному - результату. Без государствен­ных помочей российская промышленность работать не могла. Что бы об этом ни писал великий А. Смит.

* Дружинин Н. Д. Социально-экономическая история России. Избранные тру­ды. - М.: Наука, 1987.- С. 116.

** Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении.- Пг.: Книга, 1922.- Т.10,- С. 7.

*** Экономическая история России как предмет научного изучения. Учебное по­собие / Под ред. М. П. Рачкова.- Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1996.- С. 23-24.

Социальную структуру персонала промышленности в 1825 году от­ражает табл. 7*:

Таблица 7. Социальная структура занятости в промышленности в 1815 году

73.GIF

Вот она - подлинная картина промышленного развития России! Для сравнения: в Великобритании в тот же период из 21 миллиона населения рабочих было 4,8 миллиона человек, то есть 23 %. Сельское население Великобритании в 1817 году составляло всего 14,2 %. Дру­гой мир...

В 1840 году отношение городских жителей ко всему населению со­ставляло**:

в России             - 1: 11,43

                во Франции          - 1: 4,76

                в Великобритании     - 1: 2

Россия стояла накануне индустриальной модернизации. Добилась ли она перехода к новой цивилизации? Подождем с ответом.

Россия финансовая

Хотя нам теперь уже ясны особенности экономического развития России в доиндустриальную эпоху, сделаем еще одно усилие и пого­ворим о деньгах.

Хрестоматийно то обстоятельство, что в первые века писаной ис­тории Руси роль всеобщего эквивалента играл скот, а потом достаточ­но долго - шкуры пушных зверей. В "Русской Правде" слово скот употребляется как синоним денег, а термином скотник назывался сбор-

* По материалам: Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом ос­вещении.- Пг.: Книга, 1922.- Т.10.- С. 17; Дружинин Н.Д. Социально-эконо­мическая история России. Избранные труды.- М.: Наука, 1987.- С. 212.

** Экономическая история России как предмет научного изучения. Учебное по­собие / Под ред. М. П. Рачкова.- Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1996.- С. 19.

щик податей. "Меховые" названия денег сохранялись и в Х1веке: куна (куница), резана, скора, бела, ушки, мордки.

Металлические деньги, преимущественно серебряные, имели ши­рокое хождение на Руси и назывались: гривна (слиток серебра около 400 граммов), полгривны - рубль, полрубля - полтина, полполти­ны - четвертак. Имеются свидетельства того, что при Владимире Святославовиче (980-1015) и Владимире Мономахе (1078-1125) в Киеве чеканили собственную монету - серебреник и злотник. Сереб­ро и золото были в основном привозными, но есть косвенные дока­зательства, что собственное производство серебра тоже существовало.

Деньги начинали выполнять не только функции средства обраще­ния, но и функции средства платежа. Даннические отношения (Нов­город - Москве, Русь - Орде) были преимущественно денежными.

Уже в XI веке - и об этом тоже говорит "Русская Правда" - на Руси существовали развитые кредитные отношения. Процент зависел от величины долга и сроков погашения, но не превышал 50 % годо­вых. Наказание за несостоятельность должника зависело от причин ее: в результате несчастного случая или по злому умыслу. Ярослав Муд­рый (1019-1057) упорядочил кредитные отношения, установив соб­ственной властью ставку 20 % по долгосрочным кредитам и 40 % - по краткосрочным. Ростовщическая ставка выше 60 % влекла за собой на­казание кредитора.

Собственно банкирской деятельностью первыми на Руси стали за­ниматься в XII веке новгородские бояре. Процент был крайне низок, напоминающий благотворительность по отношению к соплеменникам. Существует легенда о посаднике Щипе, дававшем деньги в рост под 0,5 % годовых. Развитие кредитных отношений потребовало и норма­тивной базы для них. В 1113 году Владимир Мономах утвердил первый "Устав о резах" (процентах), запрещавший паразитическое ростовщи­чество и долговое рабство.

Татаро-монгольское нашествие расстроило денежную систему Руси. С середины ХII века киевские князья перестали чеканить собственную монету. Возродилась русская чеканка только в XIV столетии сначала в Рязанском, потом в Нижегородском княжествах, а после Куликовской битвы (1380) - в Москве. Лишь Иван III установил единую монету для всей Московской Руси.

По мере развития русской государственности возникали и развива­лись централизованные государственные финансы. В документах XI-XII веков упоминаются данщики, ведавшие сбором дани, мытни­ки - сборщики проезжей пошлины, осменки, взимавшие торговую по­шлину и выполнявшие роль налоговой полиции. При татарах ясак со­бирали специальные чиновники-баскаки или купцы-откупщики, позже этим занимались сами русские князья по ярлыку из Орды.

Предполагать существование сколько-нибудь организованной фи­нансовой системы в удельный период нельзя: не существовало ни сме­ты доходов и расходов, ни системы прямого и косвенного обложения. Татары более внимательно относились к финансовым вопросам.

В период формирования Московского государства в XIV-XV ве­ках главным финансовым "институтом" и единственным финансо­вым законодателем был Великий князь. Наместники и волостели не имели большой финансовой компетенции. Князь устанавливал для них систему кормлений - некое подобие натурального налога с под­властной территории, и на этом их финансовое воздействие на об­ласть и волость завершалось. Половину "прибытков" от кормления, торговых, судебных и свадебных пошлин наместник отдавал князю. Остальное шло на нужды подвластных территорий. Помощники на­местников и волостелей по финансовым делам назывались пошлинниками, пятенщиками (взимали пошлину с продажи лошадей и ста­вили клейма - "пятна"); продолжали существовать данщики и мыт­ники.

К XV-XVI векам относится новый период формирования денеж­ной системы Московского государства. Конкурирующими центрами денежно-кредитных отношений становятся Новгород и Москва. Мос­ковский рубль равняется 100 гривнам или 200 деньгам-московкам. В Новгороде появляется рубль, равный 100 копейкам (монета с изобра­жением князя с копьем). В 20-е годы XV века в Новгороде и Пскове заменяют весовую гривну (кун) чеканной монетой.

На Руси очень долго сохранялся натуральный "корм" областным правителям и чиновникам. Лишь в XV веке начинается постепенная замена натурального "корма" должных лиц денежными выплатами. К концу века стали переходить на денежный оброк. Н. Рожков на при­мере Саввин-Сторожевского монастыря рассчитал, что крестьянин отдавал землевладельцу и государству менее половины своего вало­вого дохода (в денежной форме), что позволяло самому крестьянину нормально воспроизводить свое хозяйство*.

В XVI веке Русь, как и вся Европа, испытала на себе катаклизмы первого финансового кризиса в мире, связанного с "революцией цен". Дешевое американское золото, хлынувшее в Европу, внесло много изменений в сложившуюся кредитно-финансовую систему. Ин­фляция, падение фиксированных рентных доходов земельной арис­тократии и реальных доходов крестьян и работных людей, кризис хрупкой кредитной системы - вот последствия этого явления для Руси. К 30-м годам XVI века покупательная способность рубля по­низилась по сравнению с концом XV века на 25 %, к концу ХVI века - на 75 %.

При Иване IV правительство было вынуждено провести в 1535 году денежную реформу, образовав, по существу, единую денежную систему всего Московского государства (хотя первая небезуспешная попытка была осуществлена Иваном III).

В 1537 году правительство создало центральное финансовое ведом­ство - Казну (или Казенный приказ). В 40-х годах XVI века была осуществлена общая перепись населения** и установлена единая поземель­ная окладная единица - соха. Соха - это примерно 400 десятин в слу­жилых землях и 300 - в монастырских и церковных.

Во второй половине XVI были созданы новые центральные финан­совые учреждения: Большой приход ведавший централизованными фи­нансами и Четверти ("Чети"), ведавшие финансами местными, а так­же Разряд, ведавший денежными сборами, введенными взамен корм­лений. В конце века работа новых финансовых учреждений позволила лишить вотчинников их финансового иммунитета: теперь все денеж­ные потоки находились под контролем Московского правительства.

* Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении.- Пг.: Книга, 1922.- Т. 3.- С. 15.                                                                                                                                               

** Вообще-то, первую перепись населения на Руси провели монголы в XIII веке.

XVII век принес стране новые финансовые трудности, связанные с голодом 1601-1603 годов и Смутным временем, но и обновление всей финансовой системы. Взойдя на престол, Михаил Романов вво­дит новые налоги: ямские деньги (на содержание почтовой связи), "хлебные запасы ратным людям на содержание"; выросли косвенные на­логи (таможенные, кабацкие). При Михаиле функции центральных фи­нансовых ведомств переключаются на Ямской, Стрелецкий и Казанс­кий приказы. Казанский приказ ведал денежными средствами, посту­пающими и со всей Сибири.

В течение всего XVII века при чрезвычайных обстоятельствах, а их было много, собирали принудительные долевые налоги (пятая, десятая, двадцатая деньга), впервые примененные по инициативе К. Минина в 1614 году.

В 1620-1632 годах была проведена очередная налоговая реформа: вве­дено подворное налогообложение вместо поземельного.

1623 год - знаменателен в финансовой истории России: впервые была составлена "годовая большая смета" - первый российский госу­дарственный бюджет.

Однако основной смысл финансовых реформ сводился к одному - уве­личить поступление в казну. Это стало национальной традицией Рос­сии. Война, армия, госаппарат и двор, наконец строительство казен­ных мануфактур - вот, собственно, и все статьи расхода "бюджета". Никаких социальных программ тогда не было и в помине. В 40-е годы начался невероятный рост прямых налогов. В это трудно поверить, но владельческая соха стала платить до 1700 рублей, тогда как в XVI веке платила 10-20 рублей. Хотя деньги и подешевели вдвое, все равно рост поразительный. Сумма и косвенных налогов, поступивших в каз­ну в 1642 году, увеличилась по сравнению с 1613 годом в 10 раз. Доба­вим, что денежные оброки за тот же период выросли в 5 раз. И тот факт, что крестьяне и городское тяглое население выдерживало такой налоговый пресс, лишний раз показывает, что:

- в прошлые периоды налоговое обложение было вполне по си­лам основным плательщикам;

- резервы непосредственных производителей и торговцев к 40-м годам XVII века не были исчерпаны;

- рост налогов ограничивал потребительские возможности трудя­щегося населения и инвестиционные возможности молодого россий­ского предпринимательства;

- в конечном итоге, в стране не оставалось простора для развития внутреннего рынка и формирования эффективного спроса.

Налоговая система была довольно сложная. Во второй половине XVII века все налоги делились на окладные (регулярные и нормиро­ванные) и неокладные (табл. 8).

Таблица 8. Налоги второй половины XVII века

82.GIF

В поисках доходов казна осуществляла различные манипуляции с деньгами, иногда очень раскованные. Так, во второй половине XVII века иностранные монеты - "ефимки" - принимались в качестве платежного средства исключительно по пониженному курсу, по 14 ал­тын. Потом их переплавляли и чеканили русскую монету на 21 алтын 2 деньги. От этой операции казна получала прибыль 55-60 %. В связи с войнами с Польшей и Швецией казна пыталась выпустить медные деньги, приравняв их к серебряным. Такая операция предусмотрена особым направлением в денежной теории под названием номинализм. Идея заключалась в том, что покупательная способность денег зави­сит исключительно от имени (номинала) денежного знака и не связа­на с внутренней стоимостью денег. Сторонником номиналистической теории был первый русский экономист И. Т. Посошков, который в 1724 году в "Книге о скудости и богатстве" предлагал Петру выпус­кать медные монеты по номиналу серебряных. Это интересно хотя бы потому, что Посошкову были известны результаты экспериментов: ин­фляция, приведшая к росту цен в 17 раз за год, и "медный бунт" 1662 года в Москве, закончившийся казнью 7000 человек и ссылкой 15000. Но медные деньги пришлось-таки отменить*.

Царь Алексей Михайлович провел несколько опытов по упрощению и объединению финансовой администрации: Стрелецкий и Ямской приказы и Четверти были объединены с Большой Казной. В 1654 году организован Счетный приказ - первый в России контролирующий фи­нансовый орган.

Но правительству пока не удавалось создать нормальную банковскую систему европейского образца. В 1665 году Ордин-Нащокин, будучи во­еводой в Пскове, по собственной инициативе пытался создать банков­ское учреждение в составе городской управы для кредитования "ма­ломочных" купцов, но не успел: царь забрал его к себе в помощники.

В 1678-1679 годах были составлены новые переписные книги и ус­тановлен двор как единица прямого налогообложения. В 1680 году был впервые составлен "нормальный" бюджет страны. Были установлены три главных налога:

- оброчная подать,

- стрелецкие деньги,

  • - ямская и полоняничная деньга (предназначенная на содержание почтовой

Таблица 9. Бюджет России 1680 и 1701 годов

97.GIF

* Изложением этого факта я не хочу сказать, что номиналистическая концеп­ция вовсе не верна. Возьмите сторублевую бумажку и сравните ее с десятирубле­вой: по размеру и "внутренней" стоимости они совершенно одинаковы и разли­чаются только цветом и именем - номиналом. К тому же они ничем не обеспече­ны. И тем не менее за сторублевую бумажку вам в буфете дадут бутербродов в 10 больше, чем за десятирублевую. Не чудо ли?

связи и выкуп взятых в плен русских воинов). Некоторое представление о государственном бюджете России дает табл. 9*:

Обратите внимание на то, что при Петре I содержание царского двора обходилось народу недорого. А вот армия в традиционно милита­ризованной России поглощала львиную долю бюджетных средств. Несколь­ко иную картину мы увидим при преемниках Петра.

Спокойно жить России так и не дали: пришел Петр Алексеевич. И все удачи, и все неудачи в политической жизни России при Петре оборачивались ростом налогов. Потому что и то, и другое стоило очень дорого. Совершив в 1695 году неудачный Азовский поход и задумав строить русский флот, Петр тут же обложил податное население мор­ской повинностью: объединив всех крестьян в "кумпанства" по 8000 дворов, он от каждой такой, с позволения сказать, компании потребовал по одному линейному кораблю. Так было построено 35 кораб­лей. Кроме того 12 судов оплатили посадские.

В 1699 году Петр взялся за сбор недоимок, начав с городов. Была даже создана специальная Бурмистрская палата, которая и занималась "выколачиванием" (в самом буквальном смысле слова) долгов. В 1701 году еще одно новое учреждение - Ближняя Канцелярия - стала за­ниматься составлением и исполнением бюджета.

А дальше началась настоящая финансовая вакханалия: порча сереб­ряной монеты под видом денежной реформы; инфляционная эмиссия;

установление государственной монополии на соль, табак, деготь, рыбий жир, ворвань**, щетину; рост поборов и повинностей; невероят­ное даже для России число прямых и косвенных налогов... Налоги устанавливали примерно так, как это делали два века спустя больше­вики. Выясняли примерно необходимую сумму расходов, потом (по ре­зультатам переписей 1678 и 1710 годов) - количество дворов или душ тяглового населения, и разверстывали искомую сумму на все тяглое население. Простенько - и нерыночно. Доходность хозяйственной дея­тельности не учитывалась. Правительство искало не столько справед­ливую, сколько простую и удобную для себя форму обложения. Не гну­шались при этом и подтасовкой фактов: если, например, перепись 1710 года показывала уменьшение количества дворов в какой-то области то брались данные 1678 года, а если - увеличение, то данные последней переписи.

В 1715 году было дано указание начать новую перепись, потому что Петр узнал о простой хитрости крестьян: когда в селе появлялись счетчики, многие соседи убирали изгороди между усадьбами, и два, а то и три двора становились одним, а когда счетчики уезжали, изгоро­ди восстанавливались. Перепись проходила пять лет, но так и не была завершена. Из Сибири, например, не поступило ни одной перепис­ной книги. Наши строгие правители наивно верили в эффективность сво­ей строгости***, но народ всегда оказывался смышленее. Неуплата нало­гов со времен Петра I стала национальным "спортом " в России.

* Составлена по материалам: Рожков Н. Русская история в сравнительно-исто­рическом освещении.- Пг.: Книга, 1922.- Т.5.- С. 67, 111.                                                                                      

** Ворвань - вытопленный жир морских животных.

*** Только в 1727 году в Петербурге были срыты каменные столбы и колья на которых публично казнили преступников. Век просвещенья все-таки! "Нехороший" царь Николай I через сто лет - в 1826 году - велел уничтожить все железные предметы, употребляемые для истязаний подозреваемых в преступлениях

В 1719 году в России была введена подушная подать - самая неспра­ведливая система налогообложения, вызвавшая критику даже И. Т. Посошкова, человека, которого восхищали иные деяния Петра. При этом землевладельцы стали ответственными за подати крестьян, что стави­ло имущество крестьян в абсолютно незащищенное от произвола поло­жение.

Естественно, что доходы казны к 1724 году увеличились по сравне­нию с 1701 годом в 2,8 раза, но какой ценой! Ведь расходы росли еще быстрее. Бюджет был перманентно дефицитным. Петр не брал кредитов за рубежом, но государственный долг перед своим народом никто никогда так и не возместил.

Справедливости ради скажем, что и недоимки тоже никогда не были взысканы, хотя в 1733 году был учрежден специальный Доимочный приказ.

Последующие семь царств (Екатерина I, Петр II, Анна, Елизаве­та, Петр III, Екатерина II и Павел I) не только не смогли исправить финансовое состояние государства, но и постоянно ухудшали его. Предлагаю вам, читатель, поразмышлять над расходными статьями бюджета 1734 года (табл. 10)*.

Таблица 10. Расходы казны в 1734 году

102.GIF

* По материалам: Соловьев С. М. История России с древнейших времен.- М.: Соцэкгиз, 1963.- Кн. 10.- С. 479-489.

Продолжение табл. 10

 

Сравните хотя бы два пункта: первый и двадцать пятый, и многое станет ясным. К тому же вы поймете, что Россия всегда была и оста­ется страной традиций.

К XVIII веку в России не было создано и полноценной банков­ской системы. В 1729-1733 годах некоторые банковские операции осу­ществляла Монетная контора, выдавая краткосрочные ссуды под за­лог золота и серебра. В 1754 году были открыты два сословных государ­ственных банка - Дворянский и Купеческий. Но просуществовали они недолго. Первый закрылся в 1786 году из-за огромных невозвратов, второй еще раньше - в 1770 году. Были и другие попытки, но все оказались неудачными. Видимо страна не очень и нуждалась в коммер­ческом кредите.

Новые финансовые учреждения были созданы Екатериной II для осуществления операций с введенными в обращение бумажными деньгами - ассигнациями (1769). Ассигнационный банк и его конторы в городах выполняли и другие банковские функции, в том числе выда­вали кредиты. В 1786 году был организован Государственный заемный банк**. Помещики пользовались кредитами в непроизводительных целях, закладывали поместья, земли и крестьян, многие разорялись***. Моло­дая промышленная и торговая буржуазия более производительно пользовалась дешевым государственным кредитом, но спрос на заем­ный капитал был недостаточен для широкого развития банковской сети. К тому же государство не допускало и мысли о развитии частного сектора в банковской сфере. И много позже, в XIX веке,

* Вопросительный знак в книге С.М.Соловьева на с. 480.

** В том же 1786 году в Париже функционировало 66 частных коммерческих банков.                  

*** Блестяще воспользовался этой ситуацией Чичиков из "Мертвых душ" Н. В. Гоголя. Помещики должны были платить подушную подать за каждую "ре­визскую душу", даже если крепостной умер или сбежал (до следующей "реви­зии" - переписи). Чичиков скупал эти мертвые души, намереваясь заложить их в банке, получить под них ссуду и - исчезнуть. Ведь в банке "хранились" не сами крестьяне, а лишь документы на них. Любопытно, что сюжет был подсказан Го­голю А. С. Пушкиным - прекрасным знатоком экономической теории ведь он учился "по Смиту".

 

в России гос­подствовала старая меркантилистская мысль: государству нельзя вы­пускать из своих рук денежное обращение. Еще одна наивность: и по­мещики, и коммерсанты, и чиновники, и сами банковские служащие обманывали государство гораздо чаще, чем думали русские цари. Взя­точничество в государственной финансово-кредитной сфере процве­тало*.

В 1769 году Екатерина II получила первый в истории России госу­дарственный заем в Голландии, открыв тем самым традицию размеще­ния русских ценных бумаг за границей.

XIX век принес ухудшение положения в финансовой и кредитной сферах. В 1807 году дефицит госбюджета дошел до 300 миллионов руб­лей. К 1825 году государственные долги выросли настолько, что их об­служивание поглощало 15 % всего бюджета. Ассигнации безудержно инфлировали. Проекты создания акционерных коммерческих банков М. М. Сперанского и адмирала Н. С. Мордвинова не нашли понима­ния ни в правительстве, ни в обществе. А предложение Сперанского ради спасения бюджета обложить налогом земельную собственность стоило ему карьеры.

Успешнее действовали на финансовом рынке России иностранцы. Учреждения, выдававшие ссуды под залог, не были полноценными банками. Скорее это были меняльные и ломбардные конторы. Но ис­тория сохранила имена Штиглица, Юнкера, Якоби, Гинзбурга и дру­гих иностранных дельцов, так или иначе способствовавших развитию финансового рынка страны. Был среди них и представитель серьез­ного банка Ротшильдов - Кенгер. В 1857 году в стране насчитывалось около 15 частных учреждений банковского типа**. Так что, если у рос­сиянина было что оставить в залог, он всегда мог получить кредит. В городах существовали и государственные сберегательные кассы для мелких вкладчиков.

В 1839-1841 годах под руководством министра -финансов Е. Ф. Канкрина была совершена денежная реформа: в обращение были введе­ны кредитные деньги, обеспеченные полновесной серебряной монетой, вместо обесцененных ассигнаций. Денежная система обрела определен­ную устойчивость по крайней мере до Крымской войны 1853-1856 годов. Более длительный срок стабилизации России оказался не по силам. Но стабилизация денежной сферы - одно из непременных ус­ловий перехода России к иной - индустриальной - цивилизации.




Навигация

« ЭКОНОМИКА РОССИИ В ДОИНДУСИРИАЛЬНЫЕ ЭПОХИРОССИЯ ИНДУСТРИАЛЬНАЯ: НАЧАЛО »



Не останавливайтесь, читайте дальше:



Популярные лекции
  • По экономике
  • По финансам
  • По праву
Помощь в написании