РОССИЯ ИНДУСТРИАЛЬНАЯ: НАЧАЛО


 

Предварительные замечания

Любая периодизация истории экономики, каким бы методом она ни осуществлялась, всегда будет грешить условностью. Но, признавая эту условность, в истории любой страны всегда можно найти поворотные для ее судьбы вехи*. К таким поворотным пунктам в новой и новейшей истории нашей страны относятся, несомненно, 1861, 1917 и 1992 годы. Начиная с этих пунктов происходят глубинные процессы смены со­циально-экономической системы. Были или не были эти процессы за­вершенными - другой вопрос. Главное - движение к новым системам не просто начиналось, новые системы с той или иной степенью эф­фективности функционировали, выявляли свои потенции, и - сметались с исторической сцены с очень большими социальными издер­жками. В 1861 году Россия реально двинулась к формированию рыноч­ной социально-экономической системы. В 1917 году в нашей стране был осуществлен потрясающий по своему размаху эксперимент неры­ночного хозяйствования. В 1992 году страна попыталась вернуться к ры­ночной системе. Скажу заранее: ни в одном из трех случаев в России не было создано органической социально-экономической системы. Россия никогда не помещалась в рамки экономических моделей. То ли ей в них тесно, то ли модели не вполне адекватно отражали россий­ские реалии.

Мы переходим к изучению индустриального этапа в развитии рос­сийской цивилизации с поворотной, но условной даты - с 1861 года, с момента отмены крепостного права в России. Эта условность связа­на с тем, что в 1861 году Россия еще не была индустриальной держа­вой. Я вынужден согласиться с У. Ростоу: движение к индустриальной зрелости в России началось в начале XX века. Но социально-экономические предпосылки для этого движения в значительной мере были созданы именно благодаря отмене крепостного строя.

Индустриальная цивилизация начиналась в определенной социаль­но-экономической форме. И, по всеобщему признанию, этой формой был капитализм. Капитализм в данном случае рассматривается как не­кая абстрактная модель общества, которая в лабораторно-чистом виде не существует нигде, но которая отражает некоторые сущностные признаки общества на определенном этапе развития, базовой компо­нентой которого являются революционные изменения в производитель­ных силах - переход к фабрике.

Чтобы в дальнейшем не было взаимного недопонимания между ав­тором и читателем, дадим определение капитализма.

Капитализм - это социально-экономическая система, при которой:

- рыночные отношения приобретают всеобщий характер;

- собственностью, включая капитальные активы, владеют и управ­ляют частные лица;

* Судьбоносные, как любил говорить М. С. Горбачев.

- рабочая сила покупается за заработную плату;

- нет ограничений для открытой конкуренции;

- распределение ресурсов осуществляется посредством механизма свободных цен;

- обеспечивается свобода предпринимательства.

Понятно, что это определение, как всегда, грешит чрезмерной аб­страктностью, но зато показывает тот "здоровый" организм, "патоло­гические" отклонения от которого позволяют сравнивать конкретные социально-экономические "тела" друг с другом и определять степень их здоровья и уровень развитости рыночных отношений. Именно ры­ночных, ибо только в условиях капитализма рыночные отношения при­обретают всеобщий характер. И здесь мы полностью согласимся с К. Марксом. Образованный читатель заметит, что с 30-х годов XX сто­летия к этим характеристикам надо бы добавить активную экономичес­кую роль государства - и будет не прав. Государственное вмешатель­ство в конкурентный механизм рыночной экономики есть признак ис­черпания потенциальных возможностей свободного рыночного хозяй­ства. Дж. М. Кейнс, великий теоретик государственного регулирования экономики, писал об этом без смущения*.

Рыночные отношения очень просты, несмотря на то, что о них со­здана масса сложнейших математизированых текстов. Но и эти тексты трактуют проблемы, которые вполне умещаются в содержании трех простых понятий: спрос, предложение и цена.

Что необходимо для нормального функционирования рыночной системы ?

- Во-первых, необходимы твердые гарантии собственности граждан. Нельзя претендовать на чужую собственность. Собственность можно приобрести за деньги, но нельзя отнять или украсть. А поскольку собственность - основа стабильности общества, то на страже собствен­ности граждан и их объединений стоит государство (которое и само мо­жет быть собственником).

- Во-вторых, нужно честно выполнять взятые на себя обязатель­ства, исполнять контракты, иначе разрушится самое главное сколь эко­номическое, столь же и этическое основание рыночных связей - взаим­ное доверие участников сделок. На страже и этого принципа стоит го­сударство.

- И, в-третьих: каждый человек волен в своих хозяйственных и иных действиях. Никто не может приказать гражданину свободной страны поступать так или иначе. Человек свободен. Но у свободы человека есть одно мощное ограничение. Это - свобода других людей. И если свобода одного человека мешает свободе другого, то и в этом случае в действие вступают силы государства.

"Самые священные законы справедливости, законы, нарушение которых заслуживает мести и самого жестокого наказания,- писал А. Смит,- суть, стало быть, законы, охраняющие жизнь и личность человека; за ним следуют законы, охраняющие собственность и иму­щество; наконец, последнее место занимают законы, имеющие сво­им предметом охранение личных прав и

* См.: Кейнс Дж. М. Избранные произведения.- М.: Экономика, 1993.- С.514.

обязательств, заключенных между гражданами"*. Вот, собственно, и все, что для начала нужно знать о рыночной системе**.

Для того, чтобы в стране развивался капитализм, необходимы оп­ределенные условия, которые, как правило, буржуазия создавала для себя сама.

Во-первых, необходимо пройти этап первоначального накопления ка­питала. Первые капиталистические накопления, необходимые для ин­вестирования в реальный сектор экономики, осуществляются различ­ными способами и имеют разнообразные источники. Здесь и накопле­ние прибыли, полученной от торговых операций (прежде всего, на внешних рыках), и результаты победоносных войн и захвата колоний, и государственные субсидии и дотации, и займы (внешние и внутрен­ние), и, конечно же, усиление эксплуатации непосредственных про­изводителей, и (обстоятельство, которое не следует сбрасывать со сче­тов) прямой разбой и пиратство, и, наконец, экономия и воздержа­ние от потребления. Немаловажным моментом в процессе накопления капитала становились конфискации имущества земельной аристокра­тии в период политических буржуазных революций. Воистину, для пер­воначального накопления капитала все средства хороши.

В России можно обнаружить некоторые подобные источники и спо­собы первоначального накопления, но наиболее эффективными оказывались те, которые так или иначе были связаны с государственной экономической политикой, с участием государства в мобилизации и инвестировании денежных ресурсов. В результате в процессе капитали­стической эволюции поле государственности не только не сокраща­лось, но и возрастало, что, давая периодически толчки для рыночно­го развития, в конечном счете, затрудняло переход к капитализму. Ведь аксиоматично важное обстоятельство: чем больше в экономике государ­ственности, тем меньше рыночности.

Во-вторых, буржуазия должна создать для себя рынок свободной ра­бочей силы. И здесь истории известны многообразные способы - от прямого насилия, сгона крестьян с земли и "огораживаний" до по­степенного разорения "простых товаропроизводителей", не выдержи­вающих конкурентной борьбы на рынке. Источником свободной рабо­чей силы могли быть иммиграционные потоки, что характерно для США и других бывших колоний Великобритании.

В России проблемы "рынка труда" решались своеобразно, преиму­щественно нерыночными методами. Можно констатировать, что сво­бодной рабочей силы в России не было никогда. До отмены крепостного строя его не было по определению. Паллиатив отходничества оброч­ных крестьян не разрешал проблему. Но и после отмены крепостниче­ства степень свободы крестьян была невысокой, ибо сдерживающим фактором оставалась община: для выхода крестьян из общины требо­валось ее согласие. Впрочем, в обычные годы с достаточным урожаем и у самих крестьян-общинников не было горячего желания уходить куда-либо из родной деревни. В свое время, столкнувшись с пробле­мой рабочей силы для мануфактурной промышленности, Петр I по­пытался решить ее сугубо крепостническими методами с помощью ин­ститутов приписных и посессионных крестьян. Но эти институты даже в первом приближении не имели никакого отношения к рынку труда.

В-третьих, капиталистические производственные отношения требу­ют адекватных производительных сил. Исторически доказано, что кри­терию адекватности отвечает только фабрика, машинная индустрия. Не зря в лексике цивилизационной концепции капиталистическая систе­ма фактически

* Смит А. Теория нравственных чувств.- М.: Республика, 1997.- С. 99.                                            

** Читатель может подобрать живые примеры того, как государство само нару­шает эти основополагающие принципы рыночной экономики, наивно надеясьпри этом, что строит рыночное общество.

отождествляется с индустриальной цивилизацией. Ка­питал смог воспользоваться техническими изобретениями и теорети­ческими открытиями и создал систему машин, надолго привязавшую работника к фабрике, без которой теперь этот свободный, но "час­тичный" рабочий не мог найти себе средства для пропитания. Харак­терно, что на первых этапах промышленной революции наиболее бы­стрым темпом машины распространялись там, где рабочая сила была относительно дорогой: таким путем промышленные предприниматели стремились сократить издержки на рабочую силу.

Россия не смогла решить до конца и эту проблему. Изобретатель­ский гений русских ученых, инженеров, техников, талантливых само­родков из рабочих не был востребован консервативной традиционной экономической системой. А ведь еще до изобретений Аркрайта, Уатта, Модсли, предопределивших переворот в английской технике, в России появляются первая прядильная машина Р. Глинкова, токарный станок с механической "держалкой" А. Нартова, паровой двигатель И. Ползунова и многие другие изобретения*. Даже в период наиболее активного развития машинной индустрии в России на рубеже XIX и XX веков промышленные центры с крупным машинным производ­ством, основанном на наемном труде, представляли собой лишь вкрап­ления в море традиционной мелкотоварной, полунатуральной и даже вовсе натуральной экономики. Насыщение крупных предприятий пе­редовой для того времени техникой и оборудованием происходило пре­имущественно за счет импорта. В 1913 году 63 % общей стоимости обо­рудования в промышленности приходилось на иностранную технику.

В-четвертых, простор для капитализма может создать строго оп­ределенная политическая система, содержанием которой становится демократия с той или иной степенью развитости. Достижение демок­ратического устройства государства, сопровождающееся формировани­ем гражданского общества, в одних странах осуществлялось путем ре­волюционной смены политического строя, в других - относительно долгих эволюционных преобразований государства, в-третьих,- путем "революций сверху". Но в любом случае демократия, так или иначе, становилась если не торжествующей, то привычной.

Ничего подобного в России не было. Эволюция в сторону парла­ментской монархии, начавшаяся было в краткий период с 1905 года, была прервана большевистским режимом.

В-пятых, в экономическом организме должны прорасти семена сво­бодного предпринимательства в лице бюргерства свободных от феодаль­ных и государственных пут городов. История городской буржуазии За­пада знает славную страницу - коммунальные революции XI-XIII ве­ков.

Относительная свобода городов в России появилась лишь после от­мены крепостного права в результате реформы городского самоуправ­ления (1870), да и то она была не завоевана и не куплена, как в Ев­ропе, а дарована.

В-шестых, буржуазия создает соответствующую рынку институци­ональную среду и инструменты рыночного предпринимательства: бан­ки, биржи, вексельное обращение, развитые формы бухгалтерского учета**, рынок страховых услуг, благоприятную для бизнеса систему налогообложения, наконец, корпоративную форму частной собствен­ности. Все эти институциональные формы, несомненно, существовали в России,

* Кащенко Н. П. Социально-экономические предпосылки технического твор­чества русских изобретателей XVIII в. // Экономические науки.- 1979, № 7.- С. 58-62.

** Первые попытки внедрить в России современную (итальянскую) систему бухгалтерского учета с двойной записью были осуществлены уже во второй поло­вине XVIII века благодаря трудам П. И. Рычкова. Правда, Рычков, понимая труд­ности внедрения европейского учета, предлагал адаптировать его к "натуре на­ших купцов".

но ни одна из них не была представлена в развитом и системном виде.

В-седьмых, буржуазия создает для себя и идеологию, соответствую­щую новой экономической системе. Такой идеологией в Западной Ев­ропе стал, с одной стороны, протестантизм, с другой - либерализм. Буржуазия создала подлинный культ хорошо работающего, доброде­тельного и добросовестного человека, удача к которому приходит бла­годаря его способности трудиться и разумно рисковать.

И с этим условием развития капитализма в России было не все в порядке. Здесь, напротив, до XX века господствовали иные идеологи­ческие установки: православие, самодержавие, соборность, общинность. Особую роль в консервации нерыночной идеологии сыграла ор­тодоксальная православная церковь, оказавшаяся неспособной к ка­кой-либо прогрессивной эволюции. Еще в 1728 году специальным ука­зом Петра II были приняты меры против протестантской пропаганды. Архаичность продолжает оставаться существенной характеристикой православной церкви и сегодня*.

Разумеется, капиталистическая система - это развитая рыночная система. Но сами по себе товарно-денежные связи и отношения, из­вестные истории испокон веков, не создают капитализма, хотя и таят в себе его ген. Товарно-денежные отношения - это всего лишь форма косвенных рыночных связей обособленных производителей и потреби­телей, форма, содержащая в себе диалектическое единство разделе­ния и объединения субъектов производственных отношений. Именно товарная связь в эпоху индустриального развития позволила человече­ству начать долгий и противоречивый путь к объединению в мировое сообщество. Более того, по товарным каналам связываются между со­бой страны и народы, находящиеся на разных ступенях общественно­го развития и даже в разных цивилизационных системах. Рынок - это великий, хотя и довольно жесткий, интегратор человечества. И в этом всемирном интеграционном процессе Россия занимала свое достойное место если не высотой цивилизационного развития, то гигантскими размерами, могуществом, мощью. Если товарно-денежные отношения становятся ферментом развития новых форм эксплуатации, то "вину" за это надо возлагать не на товарную связь, а на отношения частной собственности - исторически объективную форму обособления, а по­рой и отчуждения людей.

Была ли Россия капиталистической?

Как-то А. С. Пушкин написал, что правительство - единственный европеец в России. Судя по всему, так оно и было. Именно правитель­ство инициировало отмену крепостного строя, чтобы встать в единый ряд свободных от рабства европейских стран. Не следует думать, что Россия - это некий крепостнический монстр, последний оплот раб­ства на земле. Только в 1857 году было окончательно уничтожено кре­постничество в Германии. В Японии крепостной строй был разрушен в результате гражданской войны и

* Если не считать применения электричества в храмах и современной бытовой техники в домах церковнослужителей. Архаичные службы, архаичный язык, кон­сервативная традиционная идеология не могут быть для нас предметом осуж­дения или морализации. В данном случае нам необходима лишь констатация неры­ночного и некапиталистического характера этой идеологии. Характерно, что в ус­ловиях рыночного реформирования современной России православная религия становится почти официальной, церковные праздники превращаются в государ­ственные, а проповеди протестантских миссионеров затруднены с 1997 года.

революции Мейдзи даже позже, чем в России, в 1872-1873 годах. Соединенные Штаты Америки, этот "оп­лот демократии", тоже не избежали кровопролитной гражданской войны 1861-1865 годов, в ходе которой и было отменено самое на­стоящее рабство в южных штатах*. Я уже не говорю о том, что при­мерно в это же время другой "оплот" - Великобритания захватила всю Индию, установив здесь колониальный режим похуже иного раб­ства. Обращаю ваше внимание и на большую часть человечества, на­селение Азии, Африки, Латинской Америки, которое еще и не зна­ло, что существуют такие слова - индустрия и цивилизация. Так что, если вы, читатель, гражданин России или русский, живущий за рубе­жом, пусть вас не мучают комплекс неполноценности и мазохистские переживания: не такие уж мы отсталые и особенные.

Реформа 1861 года была подготовлена очень тщательно**. Первый специальный орган по "крестьянскому делу" - Секретный комитет для обсуждения мер по устройству быта помещичьих крестьян под председательством Александра II (фактическим руководителем был граф А. Ф. Орлов) начал работу 3 января 1857 года. Позже работали губерн­ские комитеты, Главный комитет по крестьянскому делу (с 16 февра­ля 1858 года) во главе с великим князем Константином Николаевичем, земский отдел Министерства внутренних дел, редакционные комис­сии (с 17 февраля 1859 года). Государственный совет приступил к об­суждению представленных документов 28 января 1861 года и завер­шил работу 17 февраля. Наконец, 19 февраля (3 марта по новому сти­лю) 1861 года были подписаны Манифест и "Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости". В тот же день был учрежден Главный комитет об устройстве сельского состояния - специальное ведомство под председательством Константина Николаевича, которому была поручена конкретная реализация "Положения". Всего в тот зна­менательный день были приняты 17 законодательных актов. Остано­вимся на социально-экономическом их содержании.

1. В России от личной крепостной зависимости освобождались 22,5 миллиона крестьян***, в том числе более полумиллиона приписанных к промышленным предприятиям. Дворовые (почти 1,5 миллиона человек) освобождались без выкупа, но ничего, кроме свободы, не получали.

2. Сам процесс освобождения растягивался по времени на два года, до 19 февраля 1863 года. Крестьяне становились "временнообязанными", несли старые повинности, хотя и в урезанных размерах. Этот срок объективно был необходим, чтобы и крестьяне и помещики смогли адаптироваться к изменившейся ситуации и подготовиться к выкуп­ной операции. Но Россия не была бы страной традиций, если бы этот срок был выдержан. Выкупная операция затянулась до 1895 года. До этого срока сохранилось, понятно, и состояние "временнообязанности" для части "вольных" крестьян. Еще в 1881 году, когда было при­нято Положение об обязательном выкупе, 15 % крестьян оставались вре­меннообязанными.

* Сейчас в США модны исследования, показывающие высокую экономичес­кую эффективность и объективную необходимость рабовладения на Юге. См.: THESIS: теория и история экономических и социальных институтов и систем. - М.: Начала-Пресс, 1993.- Т. l.-Вып. 1.- С. 126-127.

** Одно из лучших описаний хода, содержания и итогов реформы - работа Г. X. Попова. См.: Попов Г. X. Отмена крепостного права в России ('Великая" реформа 19 февраля 1861 г.)//Истоки: вопросы истории народного хозяйства и экономи­ческой мысли. - М.: Экономика, 1989. - Вып. 1.- С. 56-108; - М.- Экономика 1990.- Вып 2.- С. 34-75.                                            

*** Помещиков в России было 100,5 тысячи. Так что в среднем на одного поме­щика приходилось 224 крепостных.

3. Крестьяне должны были выкупить надельную землю у помещиков. Иначе говоря, крестьяне освобождались с землей, но за выкуп. Размер выкупной суммы определялся принципом капитализации оброка из расчета 6 % годовых. То есть, теряя часть своей земли, переходящей в собственность крестьян, помещики не теряли доходы с этой земли. По­ложивши полученные суммы в банк, они в виде тех же банковских 6 % получали в денежной форме прежний доход. Если, скажем, помещик до освобождения получал с крестьянина 10 рублей оброка, то выкуп­ная сумма составляла 166,67 рублей. Депозитный вклад этих денег в банке давал помещику те же 10 рублей в виде процента.

4. Поскольку у крестьян не было денег для выкупа, выкупную опе­рацию взяло на себя государство. Казна сразу же выплатила от 75 до 80 % выкупных сумм помещикам, а остальные 20-25 % помещику выплачивали сами крестьяне. Таким образом, крестьяне становились долговременными (на 49 лет) должниками государства, а не помещиков. Но казна кредитовала крестьян тоже не бесплатно. Крестьяне отдава­ли свой долг казне из расчета тех же 6 %. В результате "набегала" край­не обременительная для крестьян сумма.

5. Характерно, что на момент крестьянской реформы помещики должны были казне 425 миллионов рублей. Так вот, государство легко разрешило проблему помещичьего долга: выплачивая им деньги за зем­лю, переходящую к крестьянам, оно вычитывало из суммы платежа величину долга. Все были довольны: государство возвращало себе свои деньги, а над помещиками больше не висел "долговой навес".

6. Землей наделялась не отдельная крестьянская семья, а община.

Крестьянин, в принципе, мог выйти из общины, но лишь с ее согла­сия и после погашения всех недоимок (помещику и государству). По­купать и продавать землю имела право только община, а не отдельная семья. С одной стороны, сохранение общины соответствовало истори­ческим традициям русского крестьянства, с другой - было в интере­сах помещиков и фиска, ограничивало внедрение рыночных институтов в поземельные отношения.

7. Нормы крестьянского землевладения определялись таким обра­зом, что часть надельных земель отрезалась в пользу помещиков. "От­резки " вызывали особое возмущение крестьян и стали объектом их многолетней борьбы. В то же время "отрезки" привязывали крестьян к помещику в силу необходимости аренды земли, дабы довести ее пло­щадь до привычных и необходимых для нормального воспроизводства размеров. Справедливости ради отмечу, что если надел был меньше нор­мы, то крестьянам полагались "прирезки".

Посмотрим, как изменялась обеспеченность крестьян землей на примере некоторых губерний России.

 Однако если рассматривать всю массу крестьян, то они потеряли от 10 % до четверти надельной земли:

Таким образом, освобождение крестьян осуществилось на компромисс­ных началах. Крестьяне получили "землю и волю", хотя и за деньги и в урезанных масштабах, помещики потеряли зависимых крестьян и часть земли, хотя и были компенсированы деньгами.

Для России это была уникальная реформа, она не удовлетворила ни­кого, и в то же время удовлетворила всех. Неудовлетворенность кресть­ян выразилась в многочисленных стихийных акциях протеста, в том числе и в восстаниях в селах Бездна и Кандеевка (апрель 1861 года), которые были же­стоко подавлены войсками. Но, как всегда, в конечном итоге победила конформист­ская приспособляемость русско­го народа к изменившимся усло­виям жизни, о чем свидетель­ствуют данные о количестве крестьянских выступлений, добросовестно фиксируемых царскими статистическими службами.(см. табл. 13)

Таблица 11. Обеспеченность крестьян землей до и после реформы*

117.GIF

Таблица 12. Величина "отрезков" крестьянских наделов***

122.GIF

 

Интересная задача: крес­тьянские волнения вызвали ре­форму или реформа вызвала крестьянские волнения? Как и во многих других случаях, однозначного ответа нет.

* Лященко П. И. История народного хозяйства СССР.- М.: Госполитиздат, 1956.- Т. 1.- С. 580.

** Украинские крестьяне, как видим, потеряли земли больше всех.

***Лященко П. И. История народного хозяйства СССР.- М.: Госполитиздат, 1956.- Т. 1.- С. 581.

****По материалам Ахиезер А С Россия критика исторического опыта - М Изд-во ФО СССР, 1991 - Т 1 - С 208, Рынок и реформы в России истори­ческие и теоретические предпосылки - М Мосгорархив, 1995- С 21, История России XIX - начала XX в Учебник для исторических факультетов университе­тов - М Зерцало, 1998 - С 254-255

Здесь мы наблюдаем двусторонний про­цесс, показывающий, что правитель­ственная линия все-таки победила, хотя и временно.

Что касается неудовлетворенности консервативных помещиков, то их на­строения довольно мужественно выра­зил обер-прокурор Синода К. П. Побе­доносцев. Он так характеризовал Алек­сандра II в письме наследнику престо­ла: это "жалкий и несчастный человек, в руках его распалась и рассыпалась власть, и царство его, может быть, не по вине его, было царством лжи и ма­моны, а не правды*.

"Успокоение" не могло быть дли­тельным потому, что основные противо­речия крестьянской страны не были раз­решены:

- сохранилась крупная помещичья соб­ственность на землю;

- земля не стала абсолютно свобод­ным объектом рыночного перераспределе­ния, хотя степень этой свободы выросла неизмеримо;

- сохранилась нерыночная общинная форма крестьянского землевладения, со­здающая препятствия для быстрого развертывания рынка рабочей силы, хотя зачаточные его формы все же появились;

- политическое устройство России - абсолютная монархия - не со­здавала достаточного простора для развития буржуазных производствен­ных отношений.

Крестьянская реформа создавала определенные предпосылки для развития капиталистических отношений, но не обеспечила условий для системного их развития.

Это обстоятельство привело к тому, что все остальные реформы 60-70-х годов, которые мыслились как системные, системы все-таки не создали, хотя усилий было сделано много. Были проведены рефор­мы местного самоуправления, земская (1864) и городская (1870); су­дебная (1864); реформы в области образования (1863-1864) и печати (1865); наконец, военная реформа (1861-1874). Благодаря этим рефор­мам Россия становилась страной гражданских свобод. Становилась, но не стала. Иначе невозможно было бы корректно объяснить ни народных выступлений в годы революции 1905-1907 годов, ни последовавших за ними очередных попыток "революционизировать сверху" систему производственных отношений в годы столыпинских реформ.

Что касается отношения народа и интеллигенции к реформатор­ским усилиям верхов, то особой благодарности к ним они не испыты­вали. Внешним проявлением отношения к царю-освободителю стала трагическая гибель Александра II от бомбы террориста 1 марта 1881 года, после которой ничего не произошло.

Много было препятствий на пути капиталистического хозяйствова­ния. Были затруднения, так сказать, "технического порядка": в сере­дине века в

* Цит. по: Лекции по истории России.- Новосибирск: НГУ, 1996.- Ч.2,-С. 75.

России только 6 % населения были грамотными*, хотя в это и трудно поверить. Капиталистическая экономика, имея дело с рыночными категориями, предполагает более высокую степень грамот­ности населения и уж неизмеримо более высокий уровень развития интеллектуального потенциала общества. К концу века в России было чуть более 20 тысяч человек с высшим образованием, из них 4 тысячи инженеров и около 3 тысяч человек с учеными степенями и званиями.

Дефицит знаний сопровождался вечным дефицитом денег. Крым­ская война поставила страну на грань финансового банкротства: за три года (1853-1856) дефицит государственного бюджета вырос почти в 6 раз (с 52 до 307 миллионов рублей). Как и раньше львиная доля рас­ходов бюджета приходилась на военные цели. Вообще за XIX век бре­мя военных расходов составляло около 35 % всех бюджетных ассигно­ваний, не считая иностранных займов, трудовых повинностей, затрат народа на постой, войск. При всех демагогических намерениях, направ­ленных на просвещение народа, народное просвещение получало из бюд­жета только 1 % всех расходов. Перед самым освобождением 2/3 всех дворянских имений числилось в залоге. А ведь движение к капитализ­му, как и к любому иному цивилизованному обществу, невозможно без затрат**. Частный капитал не мог осуществлять значительных инве­стиций в реальный сектор без развитой кредитной системы. Русские реформаторы это прекрасно поняли, поэтому в ходе реформ одной из самых острых стала задача финансовой реформы.

Еще в 1859 году специальная правительственная комиссия выска­залась за учреждение частных коммерческих банков европейского об­разца. 2 июля 1860 года был создан Государственный банк России с пра­вом выдавать краткосрочные ссуды и совершать иные банковские опе­рации. Ему передавались вклады старых банков Заемного и Коммер­ческого. Нет, это еще не означало создания двухуровневой банков­ской системы: Государственный банк не стал "банком банков", кото­рых еще просто не было. Это был коммерческий и эмиссионный банк, принадлежащий государству.

Другой важной мерой было упорядочение бюджетного дела. По за­кону 1862 года единственным распорядителем бюджетных средств стало Министерство финансов. Бюджет стал гласным и публиковал­ся в газетах. В 1864 году учреждена новая система государственного контроля над прохождением бюджетных средств, в губерниях были созданы контрольные палаты, подчиняющиеся только Государствен­ному контролеру империи. Были упорядочены прямые налоги. В 1870 году введен государственный налог на землю, который платили все соб­ственники земли независимо от сословной принадлежности. Ставка на­лога зависела только от качества угодий и была вообще-то по силам даже мелким собственникам (от 0,25 до 10 копеек с десятины). В 1863 году были, наконец, отменены винные откупа*** - предмет вожделе­ний русских коммерсантов. Зато введена единая система акцизов и патентных сборов: правительство прекрасно знало, что водка в Рос­сии - самый неэластичный по спросу товар.

* Горчаков Р. С. Экономическая история зарубежных стран. Эпоха докапитали­стических формаций и домонополистического капитализма. Краткое учебное по­собие.- Л.: ЛГУ, 1964.- С. 69; Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опы­та.- М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- Т. 1.- С. 69.

** Вообще, бесплатно в этой жизни нельзя получить ничего. Даже любви.                                      

*** В конце 50-х годов XIX века в стране произошли десятки народных выступ­лений, направленных против винных откупщиков с битьем и разгромом винных лавок и прочими эксцессами.

Все бы было хорошо, но несправедливость налогообложения остава­лась вопиющей, ведь основными статьями доходов казны оставались по­душная подать, введенная еще Петром I, и косвенные налоги. А их пла­тили русские крестьяне, которые и без того были обременены оброч­ными и выкупными платежами. В отличие от, скажем, судебной ре­формы, вводившей суд присяжных*, сделавшей суд несословным и со­стязательным, финансовая реформа оказалась самой скромной и по­ловинчатой.

Тем не менее проблема мобилизации сбережений граждан для ин­вестиционных целей оставалась нерешенной. Мелкие сбережения прак­тически не превращались в инвестиционный ресурс. Только в 1862 году был принят устав городских сберегательных касс, общее управление которыми возлагалось на Государственный банк.

В 1863 году появилась первая банковская организация, основанная на частной инициативе - Санкт-Петербургское общество взаимного краткосрочного кредита.

1 ноября 1864 года произошло событие, которое должно стать про­фессиональным праздником русских банкиров,- был открыт первый в ис­тории России Акционерный Санкт-Петербургский частный коммерчес­кий банк. Банк полноценный, профессиональный, с современным на­бором операций и с соответствующими подразделениями. Правда, я должен огорчить "сверхпатриотов", если таковые есть среди читате­лей: основателями этого банка были группа петербургских биржеви­ков во главе с Розенталем и немецкая банкирская фирма Мендель­сона. Но пусть "радует" то, что основными вкладчиками и дебитора ми банка были русские промышленники и оптовые торговцы. И тут - как прорвало. В 1866 году основан Купеческий банк в Москве, в 1867 - частные коммерческие банки в Киеве и Харькове, в 70-е годы князь А. И. Васильчиков начинает организацию дешевого кре­дита для крестьян - кредитных товариществ по типу народных бан­ков Г. Шульце-Делича в Германии. Банковское дело становилось пре­стижным и доходным бизнесом. В 1873 году в стане функционирова­ло уже 39 акционерных коммерческих банков с суммарным основным капиталом в 1,06 миллиарда рублей. Для сравнения: основной капи­тал Государственного банка составлял 211 миллионов рублей.

Правительство вовремя принялось за создание нормативной базы кредитного дела. В 1872 году были опубликованы временные правила учреждения и деятельности банков. Собственный капитал банка при его учреждении должен был быть не менее 50 тысяч рублей. Разреша­лась эмиссия акций стоимостью не более 250 рублей каждая. Банкам было запрещено покупать недвижимость, кроме необходимого для осуществления уставной деятельности. Было запрещено выдавать пре­мии из прибыли на учредительские паи и акции. Все это должно было гарантировать стабильность нарождавшейся банковской системы и обеспечить интересы вкладчиков. Но не тут-то было. Законы рынка оказались весьма грозным соперником нормативному творчеству пра­вительства.

Хотя правительство, обеспокоенное банковским грюндерством, и решило приостановить в 1872 году учреждение новых коммерческих банков в столицах и в тех городах, где существовал хотя бы один акционерный банк,

* Суд присяжных был воспринят общественностью неоднозначно. А когда в 1878 году суд оправдал В. Засулич после ее покушения на жизнь петербургского градоначальника, многие стали считать суд присяжных богопротивным и неспра­ведливым.

банковские крахи не заставили себя ждать. В 1875 году "лопнул" крупный Московский коммерческий ссудный банк, связанный с многими другими столичными банками. В следующие три года обанкротилось еще 7 банков. К тому же российский кредит­ный рубль инфлировал на глазах, чему способствовали дефицит го­сударственного бюджета, усугубившийся в годы русско-турецкой войны 1877-1878 годов. 1 января 1878 года курс кредитного рубля равнялся 69,1 золотой копейки. Хотя такого рода пониженный курс и был выгоден должникам государства, в основном помещикам и экспортерам хлеба - тем же помещикам, он сдерживал инвестици­онную активность предпринимателей.

Бизнесмены и общественность были полны пессимизма по отно­шению к кредитным институтам. Нужна была новая реформа денежно-кредитной сферы. Начало реформе - весьма длительному процессу - положил указ о погашении долга казны Государственному банку (1 января 1881 года). Основные мероприятия кредитно-денежной ре­формы пришлись на годы царствования Александра III (1881-1894).

Убийство Александра II подвело черту под непродолжительной по­лосой прогрессивных реформ. Именно в день убийства царь подписал документ о созыве Всероссийского земства - прообразе российского парламента. Понятно, что ход этому документу так и не был дан. Многие действия Александра III вполне могут считаться "контрреформами". Возросла роль полиции, в том числе и в судопроизвод­стве, дворяне получили главенство в земствах, практически была ликвидирована университетская автономия, вновь забушевала цензу­ра, началась насильственная русификация национальных окраин. Но в области финансов и кредита царь вынужден был проводить поли­тику, соответствующую интересам российских предпринимателей и перспективам модернизации экономики. Ведь он при всей своей ре­акционности не был врагом себе. К счастью, экономическая полити­ка часто зависит от объективных тенденций, а не от желаний поли­тиков (если, конечно, они нормальные люди). А прогрессивные из­менения происходят не "из-за" правителей, а "вопреки" им.

В 1882 году был создан Крестьянский поземельный банк для кре­дитования крестьян, который позже, при П. А. Столыпине, сыграл свою положительную роль. В 1885 году с теми же целями был основан Дворянский банк. В 1883 году возобновлено учреждение акционерных коммерческих банков. Правда, еще в 1895 году сумма срочных вкладов в Государственном банке превышала сумму вкладов во всех акционер­ных банках России: сказывалось особое доверие населения к государ­ственному учреждению (или недоверие к частному).

Тогда же, в 1883 году, был объявлен обязательным выкуп земли временнообязанными крестьянами (мы уже отмечали, что их остава­лось еще 15 %). Годом раньше выкупные платежи были понижены (пра­вительство исходило из того, что в полной мере их все равно не полу­чить). Наконец, 14 мая 1883 года была отменена подушная подать для основной массы крестьян, просуществовавшая с 1719 года. Облегчение для крестьян было огромное - они освободились от уплаты почти 53 миллионов рублей в год*. Эти средства были вполне компенсированы подоходным земельным налогом (1875), акцизами и введенным в 1898 году государственным промысловым налогом, которым облагались не предприниматели, а предприятия (государство взимало менее 20 % прибыли - вполне приемлемая ставка).

* Все-таки трудно определить, кто из русских правителей был реакционером, а кто не был им, думается, что и "контрреформы" - это не прекращение ре­форм, а продолжение их иными средствами.

Теперь надо было "подлечить" денежное обращение. В 1884 году ми­нистр финансов Н. X. Бунге, убедившись в невозможности стабилиза­ции рубля на прежней серебряной основе, перешел к политике деваль­вации и взял курс на золотую валюту. Началось накопление золота в Государственном банке. Были увеличены таможенные пошлины, кото­рые стали взиматься в золоте. Облигации государственного займа тоже продавались за золото. Преемник Бунге, И, А. Вышнеградский продол­жил политику девальвации. В июне 1887 года один серебряный рубль был приравнен к 1,5 кредитным рублям. При Вышнеградском началась самая настоящая хлебная экспансия на Запад. Нужно было золото, и именно он выдвинул лозунг "недоедим, а вывезем"*. В 1888 году был ликвидирован дефицит государственного бюджета. Успех окрылил. Ми­нистерство финансов взяло курс на мобилизацию даже мельчайших вкладов населения для укрепления финансово-кредитной системы. В 1889 году Государственному банку было разрешено открывать сберкассы при почтовых отделениях, на фабриках и заводах, позже - при любых уч­реждениях и заведениях (1895), при управлениях железных дорог (1900), на судах военного флота и даже в школах (1902).

В 1891 году был введен почти запретительный протекционистский таможенный тариф: обложение достигало 33 %, а по некоторым това­рам - 100 % стоимости ввозимого товара. Выгоднее стало ввозить ка­питалы, а не товары. Активный торговый баланс и устойчивый курс рубля поддерживался экспортом хлеба.

Но вот какая случилась незадача: в те времена никто не слышал слова "монетаризм", однако политика Бунге и Вышнеградского была явно монетаристской. Министры финансов преувеличивали значение финансовой стабилизации, отдавая ей ведущую роль. Реальному сек­тору экономики правительство уделяло куда меньшее внимания. Ре­зультаты сказались очень быстро: голод 1891 года стал настоящим кош­маром, приведшим людей к каннибализму**.

Вышнеградский ушел в отставку по болезни. Министром финансов стал выдающийся государственный деятель России Сергей Юльевич Витте. С. Ю. Витте прекрасно понимал, что значит для рыночной эко­номики, к которой он стремился привести Россию, денежная стаби­лизация, он стал продолжателем начатого предшественниками дела. Но придя к должности министра финансов из производственной сферы (он долго работал на железной дороге, а потом стал министром путей сообщения), Витте всю свою финансовую политику направлял на сти­мулирование производственных инвестиций, прекрасно понимая, что экономический рост есть функция инвестиций***.

Делая порученное ему дело, он был достаточно безжалостен по от­ношению к налогоплательщику. В период его пребывания в должности министра (до 1903 года, после чего он стал главой правительства) на­логи в общей сложности выросли на 12 %. Он был большим любителем вводить новые косвенные налоги и очень жалел впоследствии, что не успел ввести налог на соль и на освобождение от воинской повин­ности.

* Лященко П. И. История народного хозяйства СССР.- М.: Госполитиздат, 1956.-Т. 2.- С. 181.                                                                                                                                                                         

** Помощь голодающим в России была организована во многих странах мира.                           

*** С. Ю. Витте был и крупным ученым-экономистом, автором конкретно-эко­номических ("Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов") и по­литико-экономических ("Национальная экономия и Фридрих Лист") работ.

Проводя протекционистскую политику, он добился от царя права повышать таможенные тарифы для тех стран, которые препятствовали российскому экспорту. В 1894 году Витте вводит казенную винную мо­нополию, значительно укрепившую российский государственный бюджет.

Витте и его сотрудники по министерству финансов работали весь­ма профессионально, хорошо следили за рыночной конъюнктурой, внимательно и тонко регулировали валютный курс интервенциями или рестрикциями. Так, осенью 1894 года, когда появились симптомы по­нижения курса рубля на берлинской бирже, Витте распорядился ску­пить у спекулянтов 300 миллионов кредитных рублей. Операция оказа­лась удачной. При Витте резко вырос оборот Государственного банка (в 7,5 раз в 1896 году по сравнению с 1870 годом). Золотой запас с 1888 года вырос в 3 раза и достиг 814 миллионов рублей. Росла и соб­ственная добыча золота. К 1897 году Россия обеспечивала 17,2 % ми­ровой добычи золота. Среднегодовая добыча в середине 90-х годов со­ставляла более 42 тонн. Кроме того, Россия ежегодно получала при­мерно по 100 миллионов рублей иностранных кредитов, преимуще­ственно в золоте. Все было готово, чтобы перейти к золотому денежно­му обращению, наименее инфляционному и наиболее стабильному*.

3 января 1897 года Государственный совет принял закон "О чеканке и выпуске в обращение золотых монет". Таким образом в России был установлен золотой стандарт. Банкноты были в очередной раз деваль­вированы и стали обмениваться на золото по курсу: 1 кредитный рубль на 66,66 копейки золотом. Рублевая эмиссия до 600 миллионов рублей покрывалась золотом на 50 %, а вся дополнительная эмиссия - на 100%.

Реформа была осуществлена очень аккуратно и безболезненно. Она не носила конфискационного характера и практически не вызвала чьего-либо недовольства. Россия обеспечила себе стабильность денежной сферы по крайней мере до русско-японской войны 1904-1905 годов и пер­вой русской революции. Финансово-кредитный кризис лета 1899 года, носивший объективно-циклический характер, был преодолен доволь­но легко. Витте инициировал создание "биржевого красного креста", который представлял собой синдикат частных банков, созданный для поддержания курсов ценных бумаг российских предприятий и государ­ства.

Реформа образования и школьная политика Витте привели к тому, что возросли грамотность и образованность россиян. В 1897 году была проведена перепись населения, которая показала, что грамотных в де­ревне теперь стало 23,8 %, а в стране - 28,4 %**. За неполных 40 лет число лиц с высшим образованием выросло в 10 раз: с 20 тысяч до 200 тысяч человек.

На первый взгляд все шло как нельзя лучше: свободные крестьяне начали пополнять ряды молодого российского пролетариата, финан­сово-кредитная инфраструктура складывалась, население училось чи­тать и писать, банкиры и чиновники богатели, так что средства для инвестиций уже могли появиться. Стало быть, Россия становилась капиталистической. Не будем торо­питься с ответом. Рассмотрим этот вопрос по пунктам.

* Современная экономическая теория более скептически относится к возмож­ностям золотого обращения, но в конце XIX века "металлистическая" доктрина денег все еще была жива.

** В 1890 году в Японии посещали школу 90 % мальчиков. В Англии и Голлан­дии в том же году 90 % населения были грамотными.

1. В 1897 году деревенское на­селение составляло 87,2 %. Соб­ственно крестьяне составляли 77,1 % населения. Крестьяне уже были довольно дифференцирова­ны в социальном смысле: 16,5 миллиона крестьян имели земель­ный надел в 1 десятину; такой надел не обеспечивал даже про­стого воспроизводства крестьянс­кого хозяйства. Пятая часть крес­тьян оказалась вовсе безземель­ной. Тем не менее, крестьяне дер­жались и за землю, и за общину, надеясь на ее помощь в экстре­мальных ситуациях. Между про­чим, еще в начале 90-х годов пра­вительство и не думало распро­щаться с общиной. Напротив, 14 декабря 1893 года был принят закон, запрещавший выход из

общины тем крестьянам, которые досрочно погасили выкупные пла­тежи.

2. Население за 40 лет увеличилось почти вдвое за счет крестьян (с 74 миллионов до 126 миллионов человек). На первый взгляд - это бла­гоприятный результат реформ. Но, к сожалению, Россия подтвержда­ла некоторые мальтузианские идеи: положение крестьян ухудшилось ввиду крайне низкого темпа роста производительности труда. За счет хлебопашества крестьянин покрывал от четверти до половины своих по­требностей, а часть своей продукции продавал, сокращая потребление, но не ради товарного обмена на другие продукты, а ради уплаты пода­тей и налогов1. Иначе говоря, покупательная способность основной массы населения не только не росла, но и падала.

3. В сельском хозяйстве 30 тысяч помещиков и 10 миллионов крес­тьян имели примерно одинаковое количество земли - по 70 милли­онов десятин2. Помещики оставались главными собственниками зем­ли, и преувеличивать процесс "помещичьего обезземеливания" не сто­ит, хотя нужно знать и то, что "дворянский клин" за 20 последних лет XIX века сократился на четверть.

4. Крестьянский надел в среднем на одну ревизскую душу умень­шался и составлял***:

в 60-е годы           4,8 десятины

в 1880 году          3,5 десятины

в 1900 году          2,6 десятины

* Хорос В. Г. Русская история в сравнительном освещении. Пособие для уча­щихся старших классов.- М.: ЦГО, 1996.- С. 44.

** Чунтулов В. Т. и др. Экономическая история СССР. Учебник для экономи­ческих вузов.- М.: Высшая школа, 1987.- С. 121.                                                                                               

*** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта.- М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- T.I.- С. 257.

Крестьянское обезземеливание шло быстрее помещичьего. В 80-е годы пятая часть крестьянства прибрала к рукам почти половину крес­тьянской земли. Бедняки (50 % крестьян) владели 30 % земли.*

5. В городах проживало 12,8 % населения. Индустриальные рабочие составляли немногим более 1 % населения. Основная масса рабочих - это сезонники, отходники, сельские батраки. Большинство рабочих со­храняли свой надел в деревне и даже по паспорту числились крестья­нами**.

6. Страна испытывала острый недостаток инженерных кадров (4 ты­сячи человек). Хотя лиц с высшим образованием и стало почти 200 ты­сяч, большинство из них были выпускниками гуманитарных факуль­тетов университетов. Лишь 5 % студентов училось на физико-матема­тических и инженерных факультетах. Да и 200 тысяч образованных рос­сиян - это всего лишь 0,16% стодвадцатипятимиллионного населе­ния страны.

7. Государственная собственность оставалась господствующей в Рос­сии. В крестьянской стране, где земля была основным средством произ­водства, почти 40 % земельной площади, годной для хозяйственного освоения, и 66 % лесных массивов принадлежало государству***. Желез­ные дороги, часть крупных металлургических и машиностроительных предприятий традиционно были государственными. Большинство ка­зенных заводов принадлежало министерству морского флота (Адмирал­тейский, Балтийский, Ижорский заводы) или военному министерству (сталелитейные, оружейные, орудийные заводы)****. Частному капиталу в этих условиях было довольно тесно.

8. Россия оставалась предельно бюрократизированной страной, что объективно было следствием огромной государственной собственнос­ти на средства производства и финансовые ресурсы. Видимая упоря­доченность государственной машины скрывала межведомственную не­разбериху и откровенную коррумпированность чиновников. Еще нака­нуне отмены крепостного права один из сановников - П. А. Валу­ев - признавался: "Каждое министерство действует по возможности особняком и ревностно применяется к правилам древней системы уделов*****. Рост численности чиновников в России беспрецедентен: конец XVIII века 13-15 тысяч человек середина XIX века 61,5 тысяч человек конец XIX века 436 тысяч человек, а власть их - жестока. Только в 1862 году в России были отменены телесные наказания "кошками", шпицрутенами и клеймение преступ­ников.

9. Сколько бы усилий ни прикладывали власти и предпринимате­ли к делу развития производительных сил, страна так и не была обес­печена гарантированным уровнем потребления основных продуктов пи­тания. Экономическая безопасность России оставалась неразрешенной проблемой. Примерно раз в 10 лет страну поражали неурожаи и голод. Особенно социально опасными были неурожаи 1891 и 1901 года.

Я думаю, этих девяти пунктов достаточно, чтобы, сравнивая с предшествующим им текстом, предложить следующую гипотезу:

* Ильин В. В., Панарин А. С., Ахиезер А. С. Реформы и контрреформы в России.- М.: Изд-во МГУ, 1996 - С. 54.

** Наше Отечество. - М.: ТЕРРА, 1991.- Ч. 1.- С. 206.

*** Там же.- С. 210.

**** Очерки экономических реформ / Ю. Ф. Воробьев, Н. Д. Лелюхина, А. А. Скробов и др.- М.: Наука, 1993.- С. 20.                                                                                                                             

***** Цит по: Ахиезер А. С.Россия: критика исторического опыта - М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- Т. 1.- С. 209.

С середины XIX Россия начала длительный путь формирования бур­жуазных производственных отношений. К XX веку она подошла в пере­ходном состоянии, когда ни одна содержательная характеристика ка­питализма не существовала в развитом виде. Капиталистическая эко­номика существовала лишь как тенденция, а не как система.

Чтобы подтвердить эту гипотезу, нам надо ответить на главный воп­рос: какова была степень индустриального развития России?

Была ли Россия индустриальной?

То, что в России в середине XIX века началась индустриализация и формировалась промышленная буржуазия, ни у кого не вызывает со­мнений. Надо только посмотреть на степень этой развитости.

Зачатки индустриализации России нужно отнести к 40-м годам XIX века, когда к машинам стало переходить хлопчатобумажное производ­ство. В 60-е годы полностью были механизированы бумагопрядение и в большей части - ситцепечатание. В металлургии уже было внедрено пудлингование вместо кричного производства*.

Несомненно, что двигателем индустриального развития стало же­лезнодорожное строительство. В 1851 году была открыта первая желез­ная дорога Москва - Петербург.

В середине века к участию в железнодорожном строительстве стал привлекаться, помимо государственного, и частный капитал, в част­ности, крупный иностранный банкирский дом Штиглица. Но главным инвестором ос­тавалось государство. В 1857-1878   годах практически весь де­фицит государствен­ного бюджета был вызван поддержкой частных железнодо­рожных обществ**. Массовое железнодо­рожное строитель­ство приходится на 1865-1875 годы. Оно вызвало настоящий мультипликационный эффект, благодаря государственным заказам локомотивов, вагонов, рельсов, шпал, строительно-монтажных ра­бот, продовольствия для строителей, наконец, проектов. Но тут же проявилась одна из самых распространенных болезней неразвитой ры­ночной системы: неплатежи. В 1868 году частные железнодорожные общества задолжали казне за предоставленные кредиты и за постав­ленное оборудование и материалы 100 миллионов рублей. Тем не ме­нее, в 1870-1871 годах

* Кричное производство осуществлялось в средневековых горнах.                                                       

** Караваева И. О роли государства в развитии промышленного предпринима­тельства в России до 1917 г. // Вопросы экономики (ВЭ), 1996.- № 9.- С. 55.

государство передало на льготных условиях казенные железные дороги частному капиталу. Но не надолго! Толь­ко до 1878 года железные дороги были полностью частными. Правда, сеть их расширилась незначительно, а долги казне возросли в 5 раз и составили 515 миллионов рублей. В 1878 году государство вновь заня­лось железнодорожным строительством и выкупило у частных лиц часть дорог, списав долги на сотни миллионов рублей.

В России начинает развиваться и характерная для индустриальной системы корпоративная форма   собственности (табл.14)*.

Характерно, что желез­нодорожное строительство сразу вызвало и стремле­ние к объединениям моно­полистического типа: кон­куренция в России была

непривычным, опасным и беспокойным делом. Лучше было догово­риться, тем более, что олигополическое количество предприятий по­зволяло это делать. В 1882 году в России появился "Союз рельсовых фабрикантов", в 1884 году - "Союз фабрикантов рельсовых скреплений". Опыт оказался удачным, и в 1887 году появился мощный синдикат мирового уровня "Союз русских сахаро­заводчиков ". В конце века появились пер­вые признаки сращивания промышлен­ного и банковского капитала. Так, Пе­тербургский международный коммерчес­кий банк купил акции Никополь-Мари­упольского металлургического общества, Российского золотопромышленного об­щества, машиностроительного завода Гартмана и других предприятий. Коло­ритнейшей фигурой русской истории стал А. И. Путилов, который был не только владельцем известных машино­строительных заводов, но и директором и фактическим хозяином крупнейшего Русско-Азиатского банка.

Да и сам банковский капитал концентрировался и монополизи­ровался. В 1904 году был образован настоящий банковский монстр на Юге России - Азово-Донской банк, поглотивший Петербургско-Азовский, Минский и Киевский коммерческие банки.

Концентрация российской промышленности и в самом деле была высока: в конце века на долю пяти доменных заводов приходилось 25 % производства чугуна; пяти нефтяных фирм (в том числе "Товари­щества братьев Нобель") - 44,1 % добычи нефти; семнадцати донец­ких шахт - две трети добычи угля; восьми фирм - более трети всего производства сахара. Но и здесь мы вынуждены указать на "ложку дег­тя": на душу населения в конце XIX века приходилось всего 100 кг каменного угля и 20 кг черного металла в год. А в Западной Европе в это же время - от 2 до 5 тонн угля и 150-200 кг металла!

В начале нового века процесс формирования монополизированных объединений продолжался. Синдикаты "Продамет" (контролировал 60 % всего внутреннего рынка черных металлов), "Гвоздь", "Продуголь", крупные нефтяные корпорации с самого начала' показали же­лание и способность

                  

* Шемякина С. И., Понятовская Н. П. Экономическая история. Теоретический курс авторизованного изложения.- М.: Московский экстерный гуманитарный университет, 1994.- С. 68.

затормозить, исходя из своих корыстных целей, развитие конкуренции в своих отраслях. Так, после образования синди­ката "Продамет" (1904) в России не было построено ни одного крупного металлургического предприятия. Нефтяная фирма "Товарищество бра­тьев Нобель" всеми силами старалась не допустить развития новых ме­сторождений в районе городов Грозный и Ухта.

Российская промышленность и банковская сфера не прошли периода свободной конкуренции, но с самого начала проявили тенденцию к моно­полизации, что в сочетании с государственным воздействием на эко­номику противоречило развитию рыночной системы.

Тяжелая промышленность России не могла бы развиваться без го­сударственной помощи. Бизнес стремился в отрасли легкой промыш­ленности (текстильную, пищевую), в лучшем случае - горнодобыва­ющую. Здесь дивиденд был гораздо выше, чем в машиностроении или металлургии и доходил в 90-е годы до 25 %. Это явление М. И. Туган-Барановский назвал "русской некультурностью"*.

Бурно стала развиваться нефтяная промышленность, сосредоточен­ная на территории нынешнего Азербайджана в районе Баку. В 1870 году в России было добыто 1,8 млн. пудов нефти, а в 1890 году - 241 млн. пудов. Рост беспрецедентный - в 134 раза. Россия становилась круп­нейшим экспортером нефти в мире, а в 1901 году сосредоточила поло­вину мировой добычи нефти.

И в горнодобывающей, и в нефтяной, и машиностроительной про­мышленности с самого начала ведущую роль играл иностранный капи­тал. Я не вижу в этом ничего плохого, считая, что отечественную про­мышленность скорее могут сгубить иностранные товары, чем иност­ранные капиталы, инвестированные в реальный сектор. Кстати, в на­чале нынешнего века на Россию приходилось всего 3 % мирового им­порта. Мы не очень нуждались в иностранных товарах, мы действитель­но нуждались и сейчас нуждаемся в иностранный инвестициях**. При С. Ю. Витте привлечение иностранного капитала в промышленность России стало частью экономической политики. Вот как писал об этом

* ВЭ, 1996.- № 9.- С. 57.

** О. А. Платонов считает, что эта автаркия России в свое время очень помог­ла большевикам, которые выдержали блокаду первых лет революции без иност­ранных товаров вообще. См.: Экономика русской цивилизации,- М.: Родник, 1995.- С. 23.

сам Витте: "В мое время значительно выросла русская промышленность. Благодаря систематическому проведению протекционистской системы и защите с моей стороны и приливу к нам иностранных капиталов промышленность у нас быстро начала развиваться, и в мое управле­ние министерством, можно сказать, прочно установилась нацио­нальная русская промышленность*. Обратим внимание на нюанс: ино­странные капиталы способствовали развитию национальной русской промышленности.

В 1890 году четверть всего российского акционерного капитала при­надлежала иностранцам. В 1899 году Витте предложил направлять ино­странные капиталы на развитие промышленности и банковской сфе­ры, привлекать инвестиции, а не займы, облегчить импорт технологии, разрешить иностранным инвесторам покупать недвижимость и землю. (Эта политика, дав значительный результат, в конце концов сгубила его государственную карьеру.) В 1900 году доля иностранных инвести­ций составляла: 70 % в горной промышленности; 72 - в машиностро­ении и металлообработке; 31 - в химической промышленности; 14 металлургических заводов Юга из 18 были иностранными. К началу XX века иностранные вложения составляли 45 % всего акционерного ка­питала. Из них более половины (54,7 %) - в горной и металлурги­ческой промышленности**. В 1901 году общая сумма иностранного ка­питала в России составила 788 млн. рублей. С 1893 года ежегодно от­крывалось в среднем 20 иностранных компаний с капиталом 36 млн. рублей***.

В 1873 году молодая русская промышленность испытала на себе первый циклический промышленный кризис. Он коснулся только лег­кой промышленности и был действительно результатом недопотребле­ния: покупательная способность крестьянства была крайне низкой, к тому же оно довольствовалось продуктами натурального домашнего производства. Как это часто случалось в истории других стран, толч­ком для очередного витка развития стала война, на этот раз русско-турецкая (1877-1878). И опять-таки благодаря государственным зака­зам. Но в 1882 году новый кризис охватил уже всю промышленность, а депрессия продолжалась около пяти лет. 1893 год - это начало нового экономического подъема, заслугу в котором приписал себе С. Ю. Витте. Небезосновательно, конечно, но объективно - это был все тот же циклический подъем, стимулированный железнодорожным

* Витте С. Ю. Избранные воспоминания. 1849-1911 гг.- М.: Мысль, 1991.- С.416.

** О том, насколько это "страшно", можно судить по США. К началу XX века в промышленность этой страны было вложено 3,4 млрд. долларов иностранного капитала. В то же время сами США разместили за рубежом всего 685 млн. долларов. См.: Чунтулов В. Т. и др. Экономическая история СССР. Учебник для экономичес­ких вузов.- М.: Высшая школа, 1987.- С. 111; Экономическая история капита­листических стран: Учебное пособие для экон. спец. вузов / Под ред. В. Т. Чунтуло-ва, В. Г. Сарычева.- М.: Высшая школа, 1985.- С. 117.

      *** Караваева И. О роли государства в развитии промышленного предпринима­тельства в России до 1917 г. // ВЭ, 1996.- № 9.- С. 58.

строительством. Ведь в этом году во всю ширь развернулось строитель­ство Транссибирской железнодорожной магистрали. В это трудно по­верить, но магистраль протяженностью в 7,5 тысячи километров была построена за 10 лет силами всего 8 тысяч русских артельщиков, кото­рые, используя лишь силу кооперативного труда и свою смекалку, сделали это без современных механизмов и сегодняшних достижений инженерной мысли. Но подчеркну еще и то, что артелям очень хоро­шо платили, и многие из артельщиков после завершения работы смог­ли открыть собственное дело.

Как было бы красиво, если бы я на этом остановился. Но чтобы мы объективно оценили уровень развития железных дорог, посмотрим на важнейший показатель: плотность железнодорожной сети (км пути на 1 тыс. км2 территории*:

Великобритания            100

Германия                        80

Россия                             1,5

К тому же все это не помешало в 1900 году разразиться очередно­му кризису, продолжавшемуся три года и приведшему к банкротству три тысячи предприятий. Сочувствуя героическим усилиям правительства, предпринимателей  и рабочих, мы должны объективно оценивать результаты этих усилий. Росту промышленности способствовала традиционная для России протекционистская политика, усилившаяся в 1877 году. Ввозные по­шлины увеличились на 40- 50 %. В 1877-1880 годах уро­вень пошлин достигал 16,1 %, в 1885-1890 - 28,3 % стоимо­сти товаров.

Как и подобает стране с развивающейся промышлен­ностью, в середине 90-х годов Россия вплотную столкнулась с рабочим движением, забас­товками, наконец, с первыми революционными организаци­ями российского пролетариата. В 1895 году двадцатипятилет­ний В. И. Ульянов создал свою первую марксистскую организа­цию "Союз борьбы за освобож­дение рабочего класса ", того са­мого класса, который еще только выходил на арену экономической

* Чунтулов В. Т. и др. Экономическая история СССР: Учеб. для экон. вузов.- М.: Высшая школа, 1987.- С. 102.

и социальной жизни. С. Ю. Витте среагировал практичес­ки мгновенно. В 1897 году был принят закон "О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской промышленности". Впервые в истории России закон ограничил рабочий день... 11,5 часов! Но и это в условиях царской России было огромным достижением социальной политики.

В 1903 году Витте провел еще один закон - об ответственности предпринимателей за производственные увечья рабочих. Вполне циви­лизованный закон. Особенно когда его исполняли.

Но время С. Ю. Витте кончилось вместе с революционным взрывом 1905 года. Он не успел превратить Россию в страну индустриальной цивилизованности. Тенденция к индустриализации страны была намече­на, но не стала фактом*.

Этот загадочный "крестьянский вопрос"

Революция показала, что главный вопрос России - крестьянский - не нашел своего ответа.

8 июля 1906 года председателем Совета министров был назначен П. А. Столыпин, сохранивший за собой пост министра внутренних дел.

Я не разделяю восторгов современных исследователей деятельнос­тью этого человека. Эпитет "Столыпин-вешатель", ходивший не толь­ко в пролетарских, но и в либеральных кругах в годы революции и после нее, вполне соответствует историческим реалиям. Не зря я упо­мянул о том, что он сохранил за собой должность главного полицей­ского России. Понять его страсть к специфическим "столыпинским гал­стукам" можно, простить - трудно. Тем не менее, я не сомневаюсь в том, что это был выдающийся человек, который хотел для России все того же "величия", преимущественно за счет русских крестьян. Но мое уважение к памяти Столыпина не может быть высоким не только из-за репрессий, которые он обрушил на революционное и просто де­мократическое движение России. Свое полицейское дело он делал хо­рошо. Речь о другом: ему ничего не удалось из задуманного. Именно это меня и смущает, когда я читаю восторженные статьи о нем, публику­ющиеся в демократической России**. Мое смущение усиливается от того, что главные идеи, которые он хотел реализовать на практике, были сформулированы не им, а Сергеем Юльевичем Витте. А Витте все-таки многое удавалось.

Важнейшим препятствием на пути индустриально-капиталистичес­кой модернизации России продолжала оставаться крестьянская общи­на. Общинная организация землевладения, труда и быта оказалась на­столько привычной для русских крестьян, что в 70-е годы XIX века началось возрождение общинных земельных переделов уравнительно­го характера. Это была своеобразная реакция крестьян на развитие то­варно-денежных отношений в деревне и на

* Американский исследователь Р. Голдсмит считает, что ежегодный прирост крупной промышленности в России с 1860 по 1900 год составлял 5 %. Этот пока­затель достаточно высокий, но мог быть еще выше, если бы не "азиатская со­ставляющая". См.: Ильин В. В., Панарин А. С., Ахиезер А. С. Реформы и контрре­формы в России.- М.: Изд-во МГУ, 1996.- С. 57.

** Демократическая Россия показывает и другие чудеса: особую заботу о памя­ти монархов, поддержку националистической идеологии, дружбу с не вполне де­мократическими режимами за рубежом, постоянные нарушения прав человека... Неисповедимы пути твои, Господи!

начавшуюся интенсивную социальную дифференциацию внутри мира*. Здесь действовала старая традиционистская идеология, сохранившаяся до сих пор: если я не могу жить лучше соседа, так пусть и он живет хуже. Эту идеологию поддерживала и основная масса крестьянства, и - особенно рьяно - люмпенская и батраческая часть сельского населения. А к 1890 году число батраков достигло 3,5 миллиона человек (около 20 %) взросло­го мужского населения села. Впрочем, это была особая прослойка сельских пролетариев: у них сохранились общинные права, наделы, и они, конечно, жаждали "черного передела".

Правительство уже в 80-х годах пыталось организовать переселение части крестьян в Сибирь**, но этот процесс не был еще столь злобод­невен, как в XX веке. Земледелие и без того развивалось экстенсивно. К 1887 году рост общей пахотной площади в пореформенной России составил почти 26 %.

В 1896 году С. Ю. Витте впервые высказался против общинного зем­лепользования и круговой поруки. Через два года он обратился к царю уже с официальным письмом по этому поводу. В 1903 году он добива­ется отмены круговой поруки: теперь каждая крестьянская семья дол­жна была самостоятельно отвечать за свои повинности. Это тоже не нравилось беднейшей части села. Все это было паллиативами.

Крестьянские выступления 1905 года показали: сохранять такую взрывоопасную ситуацию на селе смерти подобно. Крестьяне жаждали помещичьей земли, беднейшие крестьяне - и помещичьей и "кулац­кой".

Жертвовать помещичьей землей властям было невозможно. Хотя в октябре 1905 года широкий резонанс получил призыв профессора П. П. Мигулина начать немедленное отчуждение половины помещичь­ей земли в пользу крестьян. Осенью 1905 года испуганное правитель­ство готово было отдать крестьянам 25 млн. десятин земли, в том числе помещичьей. Главноуправляющий землеустройством и земледелием Н. Н. Кутлер уже составлял соответствующий проект. Но революция пошла на спад, начались злобные нападки на Кутлера***. Власти не по­смели посягнуть на "священную" помещичью собственность. Един­ственное, что они смогли сделать для крестьян - это отменить 3 но­ября 1905 года выкупные платежи за надельные земли. В мае 1906 года за упразднение общины высказались уполномоченные дворянских об­ществ.

А дальше за дело взялся  П. А. Столыпин. Он начал планомерно раз­рушать общину. Не нужно считать, что общинное землевладение было единственной формой, но она была подавляющей (75 % всей ис­пользуемой в хозяйственных целях земель). Столыпин задумал создать новый класс "справных хозяев", фермеров европейского образца не за счет помещиков или государ­ства, а за счет малосильных об­щинников. Идея сама по себе ум­ная, но труднореализуемая: Сто­лыпин не учел сопротивления са­мих крестьян и слишком надеялся на свой полицейский опыт. Вооб­ще-то, программа П. А.

* Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта.- М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- T.I.- С. 261.

** В 1885-1904 годах в Сибири действовала крупная землеустроительная экспе­диция генерала И. И. Жилинского. В 90-е годы она занималась землеустройством вдоль строящейся железной дороги, подготовив 722 переселенческих участка, по­строив сотни мостов, гатей, каналов, водохранилищ, колодцев. Общая стоимость работ оценивалась в 2,5 млрд. рублей. Огромные деньги по тем временам. См.: Максименко В. Земля: иллюзии и реальность//Советская Сибирь, 1998, 17 февраля.                                                                                     

*** Ахиезер А. С. Россия: критика исторического опыта.- М.: Изд-во ФО СССР, 1991.- Т. 1.- С. 272.

Столыпи­на отнюдь не ограничивалась ме­роприятиями по упразднению об­щины. Он хотел ввести систему начального образования для крестьян, наладить единоличное крестьянское землевладение,    организовать    государственное страхование    крестьянских   хозяйств,   ввести подоходный   налог,   реформировать   местное самоуправление*.    (Между    прочим,    свою экономическую политику сам Столыпин называл "государственным социализмом".) Возможно, что, если бы Столыпин не пал жертвой террориста в 1911 году, он что-нибудь и успел. Но судьба русских реформаторов никогда не бывала простой и безоблачной.

27  августа  1906  года  царь  подписал подготовленный Столыпиным указ о передаче Крестьянскому банку части государственных земель для продажи крестьянам. 5 октября был подписан указ об отмене ограничений в правах крестьян при поступлении в учебные заведения и на государственную службу. Подтверждалась отмена круговой поруки, подушной подати для всех категорий крестьян, разрешены семейные разделы недвижимого имущества без участия общины и свобода пере­движения. 17 октября был подтвержден указ о веротерпимости по отношению к старообрядцам и сектантам (принятый еще в апреле 1905 года). Как видим главное мероприятие готовилось исподволь, но достаточно энергично.

Наконец, 9 ноября 1906 года в чрезвычайном порядке без обсужде­ния в Думе был принят указ правительства о праве выхода крестьян из общины и закреплении надела в их личной собственности**.

14 июня 1910 года теперь уже Дума принимает закон о выходе крес­тьян из общины. Закон провозглашал главный постулат аграрной ре­формы: отныне для выхода из общины не требовалось ее согласия, а противодействие выходу считалось незаконным.

Основные мероприятия столыпинской аграрной реформы своди­лись к следующему:

1. Община перестает считаться законной формой землевладения и землепользования. Выход отдельных крестьянских семей из общины не требует чьего-либо разрешения, поощряется и стимулируется. Кресть­яне могут выходить из общины на хутора (когда семья вовсе пересе­ляется из деревни на

* Экономическая история: реформы и реформаторы.- М.: Восточная литература, \ РАН, 1995.- С. 19.                                                                                                                                                              

** Официальное название указа: "О дополнении некоторых постановлений дей­ствующего закона, касающихся крестьянского землевладения". Действительным ав­тором указа был товарищ (заместитель) министра внутренних дел В. И, Гурко.

отдельный участок вместе с усадьбой) или на отруба (когда семья остается жить в деревне, но получает отдельный участок земли в полную и безусловную собственность). Все землемер­ные и землеустроительные работы, связанные с выходом из общины, государство брало на себя.

2. И крестьянская, и помещичья, и государственная земля отныне могла свободно отчуждаться, покупаться и продаваться, то есть нахо­диться в свободном рыночном обороте со свободными ценами.

3. Для реализации основного намерения реформы был выделен специальный земельный фонд, который передавался Крестьянскому банку. Банк мог продавать эту землю крестьянам на льготных услови­ях, одновременно и кредитуя их. Поощрялась кредитная кооперация крестьян: в 1911 году был создан специальный центр кредитной коо­перации - Московский народный банк.

4. Учитывая сложности внутриобщинных отношений, с целью пре­одоления конфликтов между крестьянами, правительство организова­ло массовое переселение крестьян в Сибирь, на территорию Южного Урала и нынешнего Северного Казахстана. Переселение было обеспе­чено как землеустроительными работами, так и значительной финан­совой помощью крестьянам, выдачей подъемных и дешевых кредитов.

5. Во избежание резкого конфликтного размежевания крестьян, в пределах одного уезда запрещалось сосредоточивать в одних руках бо­лее шести наделов по норме 1861 года, то есть не более 18 десятин.

Это, собственно, все. Результаты огромных усилий правительства были достаточно весомыми. Сельское хозяйство, субсидируемое и кредитуемое правительством, действительно показало значительный рост. Сведем некоторые итоги реформ в табл. 15.

в Предкавказье, Среднем Поволжье). Создано с 1907 по 1917г. 1,2 млн. отрубных и 400 тыс. хуторских хозяйств. Дело здесь в отсутствии официальной статистики. А подсчеты производились в соответствии с идеологическими установками авторов. Сторонники идей и политики Столыпина преувеличивают количество выделен­ных из общин крестьян, а противники (как коммунистического, так и традиционалистского толка) - преуменьшают. Тем не менее, можно считать, что четверть крестьянских хозяйств все-таки выделилась из общины.

По-разному можно оценить итоги столыпинских реформ. Когда исследователи говорят о количестве вышедших из общин крестьян, то, в зависимости от идеологических посылок, мнения расходятся на противоположные. Одни утверждают, что реформа не удалась, ведь всего четверть хозяйств вышло из общин. Другие указывают, что - что реформа принесла значительные результаты, ведь за 10 лет четверть хозяйств вышло из общин. Давайте попробуем разоб­раться объективно.

- Столыпинская реформа не предусматривала ликвидации помещичь­его землевладения. Существовала лишь теоретическая возможность по­степенной мобилизации помещичьей земли в руках сельской буржуа­зии сугубо рыночным путем. С другой стороны, существовала надежда, что сами помещичьи имения будут постепенно эволюционировать в сторону рыночных форм хозяйствования. Русские помещики никак не могли согласиться с идеей, что земля принадлежит крестьянам.

- При всех значительных усилиях со стороны правительства и си­ловых ведомств, община в России сохранила свои позиции. По данным Вольного экономического общества большинство крестьян выходило из общин с целью продать свою землю (52,5 %) и лишь 18,7 % соби­рались вести самостоятельное хозяйство*. Стремление русских крес­тьян к самостоятельному хозяйствованию, таким образом, сильно преувеличено.

- Если бы земельная реформа была более радикальна и если бы она соответствовала хозяйственному духу русского крестьянства, то Россия избежала бы трагедии 1917 года даже в условиях военного ли­холетья.

Крестьянский надел и общинное землевладение тысячу лет были ос­новой устойчивости русского общества. Разрушая общину, Столыпин своими руками толкал Россию к неустойчивому состоянию, что и ска­залось в годы войны и революции**.

Каким же было российское общество накануне войны и револю­ции? Есть очень большой соблазн назвать его смешанным обществом, где в единой неорганической системе сосуществовали капиталистичес­кие и докапиталистические, индустриальные и доиндустриальные формы хозяйствования. В этой неоднородности таился внутренний по­тенциал развития, но этот потенциал не был актуализирован в связи с более грубой, не вполне естественной формой разрешения проти­воречий - революцией.

Если же есть горячее желание назвать российскую экономическую систему капиталистической, то надо учесть, что это был государствен­ный капитализм.

* Экономическая история. Реформы и реформаторы.- М.: Восточная литера­тура, 1995.- С. 22.

** В судьбе Николая II и П. А. Столыпина просматривается что-то общее с судьбой М. С. Горбачева: они сами разрушали строй, приведший их к власти, и сами обрекли себя на политическую или физическую смерть.

Тенденции к огосударствлению национального хозяйства усилились в годы первой мировой войны. Это выразилось в следующем:

- были созданы и функционировали чрезвычайные органы государ­ственного регулирования экономики: "особые совещания " по обороне и по отдельным отраслям народного хозяйства, а также военно-промышлен­ные комитеты с участием крупной буржуазии Коновалов, Нобель, Те­рещенко, Рябушинский, Путилов и другие), главной функцией которых было распределение военных заказов;

- было образовано министерство земледелия (1915), наделенное боль­шими полномочиями в регулировании сельскохозяйственного производства, в том числе и цен;

- практически была приостановлена земельная реформа;

- введены государственная хлебная монополия, принудительная госу­дарственная разверстка поставок зерна, твердые цены на зерновые; осу­ществлены реквизиции продовольствия в прифронтовой полосе;

- усилены репрессии по отношению к демократическим и революци­онным партиям и движениям.

Не спорю, все эти меры были чрезвычайные, вынужденные. Но они не спасли империю. А для экономиста результат - единственный показатель эффективности.

Полукапиталистическая, полуиндустриальная и полунациональная экономика, полугражданское общество, полудемократизированная парламентская система, полуграмотное население не могли существо­вать долго. В стране зрели революционные события, избежать которых уже никто не мог.




Навигация

« ЭКОНОМИКА РОССИИ В ДОИНДУСТРИАЛЬНЫЕ ЭПОХИРОССИЯ ИНДУСТРИАЛЬНАЯ: ОПЫТ НЕРЫНОЧНОГО РАЗВИТИЯ »



Не останавливайтесь, читайте дальше:



Популярные лекции
  • По экономике
  • По финансам
  • По праву
Помощь в написании