МИРОВАЯ ЭКОНОМИКА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ


Основные черты современного этапа развития мирового хозяйства. Процессы интернационали­зации и интеграции в мировой экономике.

Эволюция мирового хозяйства во второй полови­не XX века связывается с поступательным развитием экономики отдельных, прежде всего, промышленно развитых стран. На этот процесс разнонаправленное воздействие оказывали такие глобальные факторы, как противостояние двух социальных систем, посте­пенное развертывание научно-технической револю­ции, вызревание разнообразных кризисных ситуаций (что находило выражение в проявлении структурных и циклических кризисов). Тем не менее основопола­гающей тенденцией развития мировой экономики стала набиравшая в эти годы темпы, размах и силу ин­тернационализация хозяйственной жизни. [См. При­мечание.]

Основные черты современного этапа развития мирового хозяйства

Происходивший в первые десятилетия после вто­рой мировой войны сравнительно бурный экономи­ческий рост, усиление концентрации производства и развитие международных корпораций, расширение сферы действия научно-технической революции и применения ее достижений не обеспечивали, одна­ко, бескризисного развития. Так, уже с конца 60-х гг. в полной мере проявлялись накапливавшиеся проти­воречия. В этот период один за другим развертыва­ются валютный, сырьевой, экологический и энергетический кризисы.

Перечисленные кризисные явления, «пронизав­шие» хозяйства практически всех стран с рыночной экономикой, получили определение «структурные кризисы». При этом последний из перечисленных имел особо ощутимое воздействие на дальнейший ход эволюции мирового хо­зяйства.

Не избежала мировая экономика и потрясений циклического характера.

Так, в 1974 г. промышленно развитые страны оказались втянутыми в эконо­мический кризис, характеризовавшийся тем, что охватил практически все эти государства одновременно. Кроме синхронности распространения, его отличало и то, что в состояние экономического спада все ведущие державы вместе попали впервые за послевоенные годы. При этом ни одна из них не могла воспользоваться преимуществами, связанными с подъемом в какой-либо стране, или по­пытаться решить собственные проблемы за счет своих соперников. В период кризиса 1974 г. объемы промышленного производства и экспорта стран с рыноч­ной экономикой сократились более чем на 10%.

Продолжавшийся свыше 9 месяцев кризис 1974 г. оказался, таким образом, самым глубоким и самым продолжительным в послевоенный период. Его сопро­вождали высокая инфляция и безработица, а выход из кризиса характеризовал­ся сочетанием факторов роста и депрессии. Последующие 1976-1979 гг. стали периодом незначительного роста со среднегодовыми темпами не выше 1,8%.

Следующей продолжительной кризисной полосой оказались 1980-1982 гг. Этот кризис, так же как и предыдущий, происходил на фоне развертывания струк­турных кризисных явлений и отличался поэтому сходными с ним чертами (стагфляционная форма протекания, негативное воздействие на динамику мировой торговли и т. д.). В результате кризис начала 80-х гг. вошел в историю как менее глубокий, чем предыдущий, но в то же время достаточно продолжительный.

Завершением третьего крупного экономического цикла за последние 20 лет стали 1993-1994 гг.

Рост производства, переходящий в оживление и подъем, в США идет четвер­тый год. Набирало темпы оживление в ряде других англосаксонских стран (Ве­ликобритании, Австралии и Новой Зеландии). В континентальной Европе оно только обозначилось. Наконец японской экономикой низшая точка кризиса пройдена в 1993-1994 гг.

Рост производства происходил на фоне благоприятной ценовой конъюнкту­ры. Инфляция, измеряемая как дефлятор ВВП, в целом по Организации эконо­мического сотрудничества и развития (ОЭСР), объединяющей промышленно развитые страны мира, в 1993 г. сократилась с 3,9% в 1992 г. до 3,4% в 1993 г. и оставалось примерно на том же уровне в течение 1994 и 1995 гг. Цены на нефть в декабре 1993 г. упали до самого низкого за последние четыре года уровня. Па­дение цен производителей наблюдалось в США, Японии, Франции, Германии, ряде малых стран Западной Европы.

Несмотря на то, что во многих странах спад в данном цикле был не менее глубок, чем в 1974-1975 гг. и 1980-1982 гг., в целом по ОЭСР он оказался все же мягче. Абсолютного сокращения ВВП на годовом уровне, как это было в 1975 и 1982 гг., в целом по ОЭСР не наблюдалось, лишь в 1991 г. годовые темпы роста упали ниже 0,75 процентных пункта. При этом сокращение промышленного производства шло на протяжении трех лет (1991—1993 гг.) против двух лет (1974-1975 гг.) и одного года (1982 г.) в предшествующих циклах. Тем не менее глубина сокращения производства в этот период была существенно меньшей -1,5% против 8,3% и 4,0% соответственно.

Так, в Европе период медленного роста, или стагнации, продолжавшийся с конца 1990 г. по первую половину 1992 г., в 1993 г. завершился полномасштаб­ным спадом. Валовой продукт в странах Европейского Союза (ЕС) сократился на 0,5 п.п. - второй раз за 35-летнюю историю Сообщества. До этого падение (на 0,9 п.п.) было зарегистрировано лишь в 1975 г. после первого нефтяного шока. В отличие от событий того периода, циклическое движение сейчас было ме­нее выражено - кризис «обрамляли» фазы более медленного экономического роста.

По оценкам специалистов, общие потери в последнем цикле могли превы­сить масштабы 1975 г. и 1980-1983 гг. Наиболее вероятной причиной этого мо­жет быть то обстоятельство, что практически во всех ведущих странах с 1991 г. уровень производства значительно отставал от своего потенциала.

Тем не менее, согласно оценке лондонского Национального института эко­номических и социальных исследований, во Франции, Великобритании и Ита­лии этот отрыв не превышает 2% ВВП, а экономика Германии функционирует на уровне своего потенциала.

Проявилась отчетливо и разнонаправленность движения конъюнктуры в крупных регионах мира. В середине 70-х годов циклические спады экономик в Японии, Европе и США пришлись на 1975 г. Совпадение спадов в следующем цикле было меньшим, но ненамного - они уложились в 1982-1983 гг. В послед­нем же цикле хронология, длительность и глубина кризисов существенно разни­лись по странам.

Так, в североамериканском регионе пик был достигнут в 1989 г., а кризис пришелся на 1991 г., тогда как в Европе и Японии высшие точки подъемов были зарегистрированы только в 1990-1991 гг., а максимальная глубина кризиса - не раньше 1993 г.

Той или иной степени синхронизации в 70-х и 80-х годах способствовали нефтяные шоки, носившие глобальный характер. Тем не менее по мере затуха­ния их последствий циклическая динамика в ведущих странах приобрела замет­но автономный характер. В данном цикле страновые и региональные шоки, хо­тя и имеющие во многом общую природу, были более значительны, чем глобальные. Так, одним из таких региональных шоков стало сокращение в США спроса на военную продукцию. На экономической конъюнктуре в Европе сказа­лась бюджетная экспансия, развернувшаяся в Германии после объединения. По своему пути шло развитие конъюнктуры и в Японии.

Следует иметь в виду, что одним из важнейших отличий нынешнего подъема от предшествующих является то, что он не сопровождается значительным ростом цен. Напротив, темпы инфляции упали до уровней, не виданных с 60-х годов. В 1994 г. в семи ведущих странах мира они составляли всего 2,3%, то есть при­ближались к минимальному с 60-х годов значению. И хотя в 1995 г. они повыси­лись, но оставались все еще относительно невелики, особенно если учесть также уровни загрузки мощностей.

Среди важнейших причин более слабого, чем в прошлом, инфляционного давления на восходящих фазах цикла выделяется не только асинхронность цик­лической динамики в ведущих мировых экономических центрах. Внедрение тру­досберегающих технологий и ослабление профсоюзов также позволили добить­ся опережения темпов роста производительности труда над темпами повышения заработной платы. Считается, что рост издержек (особенно на заработную плату) тормозят, кроме того, дерегулирование и известное усиление конкуренции со стороны производителей из развивающихся и бывших социалистических стран. Важной особенностью развития мировой экономики 90-х гг., наиболее четко обозначившейся к середине десятилетия, явилось постепенное, непоследователь­ное, но все же очевидное преодоление промышленного спада. Деловые циклы ведущих стран мира по-прежнему сохраняют определенную асимметрию.

Так, подъем наблюдается в США; преодолевает застой Япония; закончился длительный период стагнации в Великобритании; после воссоединения, иници­ировавшего крупные инвестиции для выравнивания развития экономики старых и новых земель, справляется со спадом Германия; Франция и Италия находятся все еще в полосе низкой деловой активности, но и у них появились признаки оживления. По данным ОЭСР, темпы роста ВВП стран Западной Европы уже в 1994 г. составили 2,7%, а в 1995 г. - не менее 2,9%.

Статистические данные показывают, что в целом мировая экономика уже пя­тый год находится в фазе циклического подъема. Так, к 1995 г. она вышла на средний за последние 25 лет уровень темпов прироста ВВП, то есть около 3,5% в год. Однако примерно с середины 1997 г. наметилась тенденция к замедлению темпов экономического роста, которая заметно усилилась в первой половине 1998 г. По оценке экспертов Международного валютного фонда (МВФ), в 1998 г. прирост ВВП в мировом хозяйстве составил в постоянных ценах 3,1%.

Тем не менее подобное замедление экономического роста связано, по всей видимости, с временным ухудшением конъюнктуры. Как отмечают эксперты, на динамике мирового производства сказались последствия разразившегося в 1997 году в регионе Юго-Восточной Азии финансово-экономического кризиса. На долю пяти наиболее пострадавших от кризиса стран (Южной Кореи, Таилан­да, Индонезии, Малайзии и Филиппин) ныне приходится примерно 3,6% миро­вого ВВП, но через систему глобальных торговых и инвестиционных связей ази­атский кризис в той или иной степени затронул многие страны мира.

Так, по расчетам экспертов Организации экономического сотрудничества и развития, сокращение темпов роста ВВП из-за последствий азиатского кризиса в странах-членах этой организации относительно его потенциально возможного уровня составило в 1997 г. 0,3%, а в 1998 г. - 0,9%. Среди промышленно разви­тых государств больше всего от этого кризиса пострадала Япония, где падение ВВП оценивается соответственно в 0,5% и 1,4%, тогда как в США и странах Ев­ропейского Союза расчетный уровень потерь оказывается почти вдвое ниже.

Однако в целом в странах с развитой рыночной экономикой, несмотря на не­благоприятные внешние воздействия, преобладала тенденция к ускорению эко­номического роста. В государствах ОЭСР ВВП в реальном выражении вырос в 1997 г. на 3,0% против 2,8% в 1996 г., причем уровень безработицы снизился со­ответственно с 7,5% до 7,3%, а темпы инфляции уменьшились с 4,4% до 3,8%.

Тем не менее ситуация последнего времени в трех основных центрах сопер­ничества мирового хозяйства складывалась по-разному.

Так, в США шестой год подряд продолжается беспрецедентно длительный период стабильного экономического подъема: темпы роста ВВП в постоянных ценах увеличились с 2,8% в 1996 г. до 3,8% в 1997 г., достигнув наивысшего уров­ня за последние 10 лет, а объем промышленного производства возрос соответственно на 2,7% и 4,7%. Снизился и уровень безработицы к концу 1997 г. - до 4,7% - самой низкой отметки за последнюю четверть века.

Прирост потребительских цен сократился с 2,3% в 1996 г. до 2,0% в 1997 г. Поэтому в целом эксперты ОЭСР отмечают сбалансированный характер экономического роста в США, который ныне опирается прежде всего на внутренний потребительский и инвестиционный спрос. По-видимому, в ближайшей пер­спективе следует ожидать сохранения в США благоприятной экономической конъюнктуры и темпы роста ВВП, даже с учетом последствий кризиса в Юго-Восточной Азии, составят около 2,8% в 1998 г. [см. здесь и далее: 2; 12.].

Поскольку большинство ведущих стран континентальной Европы вступили в фазу подъема значительно позже США, в Германии, Франции и Италии его при­знаки четко проявились лишь во второй половине 1997 г. Прирост ВВП в стра­нах ЕС составил 1,7% в 1996 г. и 2,6% в 1997 г. Несмотря на ускорение экономи­ческого роста, темпы инфляции снизились с 2,4% в 1996 г. до 1,8% в 1997 г., что отчасти объясняется сравнительно медленным оживлением внутреннего спроса. Повышение экономической активности в регионе пока не привело к заметному улучшению положения в сфере занятости: удельный вес безработных в общей численности трудоспособного населения в 1997 г. оставался на довольно высо­ком уровне — 11,3% (снижение по сравнению с предшествующим годом всего на 0,1 процентного пункта). В целом, эксперты ОЭСР рассчитывают на дальнейшее улучшение экономической ситуации в Евросоюзе. По их оценкам, темпы роста ВВП в ЕС могут возрасти с 2,6% в 1997 г. до 2,8% в 1998 г.

На протяжении последних лет в Японии обозначилось некоторое ухудшение ситуации — экономический рост постоянных цен снизился с 3,5% в 1996 г. до 0,5% в 1997 г. Непосредственной причиной его замедления стали принятые в 1997 г. ме­ры по ужесточению бюджетной политики в рамках долгосрочной правительствен­ной программы. Повышение косвенных налогов и значительное сокращение госу­дарственных расходов по финансированию общественных работ осложнили процесс восстановления внутреннего спроса. Кроме того, вклад в создание ВВП со стороны экспортных отраслей уменьшился в связи с финансово-экономическим кризисом у основных торговых партнеров Японии в юго-восточном регионе Азии. Поиск выхода из сложившейся ситуации осложняется обострением структурного кризиса финансовой системы в стране Восходящего солнца.

Понятно, что противоречивость мероприятий экономической политики прави­тельства вызывает сомнения в ее эффективности и несколько усиливает неопреде­ленность перспектив экономического роста в Японии. Поэтому прогнозы темпов роста японской экономики в последнее время часто корректировались, причем, как правило, в сторону понижения. Так, по оценкам экспертов ОЭСР, в 1998 г. ожидалось, что прирост ВВП в Японии составит 1,7% против 0,5% в 1997 г.

На современном этапе несколько улучшились перспективы развивающихся стран, хотя и в этой группе ситуация в отдельных странах и регионах далеко не одинакова.

Оживление в экономике началось после спада 80-х годов - периода, полу­чившего у специалистов название «потерянного десятилетия». Предстоящие же десять лет могут стать этапом существенного подъема стран развивающегося ми­ра - ежегодный прирост ВВП достигнет 4,7% по сравнению с 2,7% в предыду­щий период. Это, возможно, позволит ликвидировать массовую бедность в этих странах, а следовательно, несколько расширит рынки сбыта в масштабах миро­вой экономики.

На протяжении последнего десятилетия развивающиеся страны по темпам экономического роста примерно вдвое превосходили государства с развитой ры­ночной экономикой. Несмотря на кризис в Юго-Восточной Азии, в 1997 г. это соотношение сохранилось - темпы прироста ВВП в развивающемся мире соста­вили 6,2% против 3,0% в промышленно развитых странах.

Следует иметь в виду, что согласно прогнозным данным экспертов МВФ, при сложившемся соотношении в темпах экономического роста развивающиеся стра­ны в течение ближайших десяти лет могут догнать промышленно развитые страны по объему ВВП.

Понятно, что основой подобных оценок служит феномен «азиатского чуда», поскольку современная динамика экономического роста развивающихся стран в других регионах мира в целом пока не превышает среднемировой уровень, за ис­ключением небольшой группы государств-экспортеров нефти.

Тем не менее в конце 1997 г. был нанесен существенный урон относительно­му благополучию нефтедобывающих стран. Речь идет о решении стран-членов Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК) в ноябре 1997 г. повысить уча­стникам картеля квоты добычи нефти на 10,0%, что не только подорвало неус­тойчивое равновесие между спросом и предложением на мировом рынке нефти, но и «спровоцировало» заметное падение цен на нефть.

По мнению экспертов, снижение доходов от экспорта нефти может вызвать замедление темпов экономического роста нефтедобывающих стран как на Ближ­нем и Среднем Востоке, так и в Латинской Америке. Таким образом, в ближай­шей перспективе реальность усиления роли развивающихся стран в качестве на­иболее динамичной подсистемы мировой экономики будет зависеть от того, насколько быстро им удастся преодолеть последствия финансово-экономичес­кого кризиса в азиатском регионе. По оценкам экспертов МВФ, темпы роста ВВП развивающегося мира в 1998 г. снизятся с 6,2% до 4,1%.

Как полагают специалисты, 1997 г. стал переломным для стран с переходной экономикой. Впервые за семь лет экономических реформ падение ВВП в 25 го­сударствах Восточной Европы, Балтии и СНГ сменилось его ростом. Темпы эко­номического роста восточноевропейских и прибалтийских государств в 1997 г. несколько замедлились, но это замедление было перекрыто некоторым оживле­нием хозяйственной деятельности в зоне Содружества Независимых Государств, где прирост ВВП в 1997 г. составил 0,8%, хотя в 1996 г. падение производства ВВП в этом регионе достигало 4,6%.

Самый заметный вклад в подъем экономики СНГ внесла Россия, на долю ко­торой ныне приходится 3/4 совокупного ВВП стран Содружества. По данным Госкомстата РФ, прирост ВВП в России в 1997 г. составил 0,5% против падения его производства на 5,0% в 1996 г. В то же время на Украине, в Молдавии, Тад­жикистане и особенно в Туркмении продолжалось падение промышленного производства.

Следует также иметь в виду, что в ряде стран СНГ, достигших наиболее вы­соких темпов экономического роста в 1997 г., рост ВВП в значительной мере был обусловлен притоком иностранного капитала. Так, в Грузии, Киргизии и Азербайджане доля иностранных инвестиций в общем объеме капиталовложений со­ставляла 57,0%, 63,0% и 71,0% соответственно.

Наметившиеся положительные сдвиги в экономике стран СНГ позволяли на­деяться на дальнейшее улучшение экономической ситуации в этом регионе. По оценкам экспертов МВФ, в 1998 г. прирост ВВП в зоне СНГ ожидался на уровне 3,1%, а в странах Восточной Европы и Балтии — 4,0%.

Но события в российской экономике в 1998 г. развивались по иному сцена­рию. Кризисные потрясения, обозначившиеся в РФ в период августа - декабря 1998 года, привели к резкому изменению ситуации в экономике России, прояв­лению негативных сдвигов в динамике основных индикаторов ее хозяйственно­го развития. [См. подробнее Раздел по экономике РФ.]

На протяжении последних лет соотношение сил в мировой промышленности практически не изменилось.

Так, к середине 90-х гг. развивающиеся страны увеличили свою долю в ми­ровом промышленном производстве до 17,8% против 11,7% в 1975 г. (хотя в Лимской декларации, принятой под эгидой ЮНИДО в 1975 г., намечалось повысить этот показатель до 25,0% к 2000 г.).

Но с точки зрения географического распределения мировых промышленных мощностей, более важным представляется другое: в развитых странах по-преж­нему сосредоточены науко- и техноемкие отрасли, отрасли прорыва в XXI в.

При этом несколько укрепились позиции развивающихся стран - на их до­лю приходится до 30,0% мировых мощностей в производстве текстиля, одежды, обуви, а также нефтепродуктов. И несмотря на сохранение дихотомии мировой промышленности по научно-техническому принципу, достижения новых индустриальных стран (НИС) на этом пути делают структуру многоступенчатой. Весьма показательно в этой связи мнение известного исследователя миросистемных отношений Им. Валлерстайна, который подчеркивал, что каждая нация яв­ляется актером в структурированном экономическом окружении.

Последние достижения ряда развивающихся стран во многом связаны с их попытками придать национальной экономике более открытый характер. Слабая промышленная база и, как результат этого, страх перед иностранной конкурен­цией обусловили стремление некоторых стран отгородиться от внешних эконо­мических влияний. Однако интернационализация производства, давление тако­го органа, как Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ), а также развитых государств размывали тарифные барьеры, вынуждая постепенно отме­нять ограничения для иностранных товаров. Меры, принятые ГАТТ, позволили резко снизить средний уровень ставок тарифов до 9,6% против 50-60% в 1947 г. (в дальнейшем предполагается довести его до 3%).

Всемирная торговая организация (ВТО), которая с января 1995 г. сменила ГАТТ, как ожидают, будет столь же последовательно добиваться осуществления принципа равных возможностей в торговле.

Весьма показательно распределение мирового промышленного экспорта. До­ля в нем развитых стран к началу 90-х годов достигла 77,9%, развивающихся -16,3%, а бывших социалистических стран Восточной Европы и СССР - 5,8%.

Среди регионов развивающегося мира сохраняют лидерство страны Южной и Юго-Восточной Азии, их удельный вес повысился до 12,7% против 3,2% в 1970 г. Подобных темпов роста не добивалась ни одна развитая страна. Приведенные ци­фры показывают прямую корреляцию экспорта с уровнем национального промы­шленного производства. Столь впечатляющий результат достигнут прежде всего за счет кардинального повышения в экспорте доли наукоемкой продукции.

Эксперты ЮНИДО считают, что достаточно реалистичным выглядит вероят­ное перемещение центра тяжести мировой промышленности из США и Запад­ной Европы в регион Южной и Юго-Восточной Азии. При этом перспективы индустриального развития государств Восточной Европы и республик бывшего СССР более чем сдержанные. Доля этого региона в мировом промышленном производстве сократилась за 1975-1993 гг. на 13 процентных пунктов (главным образом за последнее пятилетие). К началу 90-х годов она составила 11,1% по сравнению с 26,5% Северной Америки и 16,4% Японии. Огромные трудности и потери бывших стран с плановой экономикой вызывались разрывом сложив­шихся связей, построением их хозяйства на жестких началах монополизма и ад­министративного управления, когда конкурентная среда была задавлена госу­дарственной собственностью. В период реформирования был неизбежен известный спад в развитии их экономики и политические катаклизмы.

При этом нельзя не учитывать и качественные различия в исходных услови­ях - сельское хозяйство Польши не было коллективизировано, в той или иной форме сохранился малый и средний частный бизнес, который стал стремитель­но возрождаться, как только возникли благоприятные экономические условия. Ныне Польша наряду с Южной Кореей, Индией, Бразилией и рядом других стран вошла в так называемую «большую десятку» государств, которые по тем­пам роста почти вдвое обгоняют средний мировой показатель.

Специалисты, исследуя процессы интернационализации производства, в по­следнее время все чаще заменяют этот термин «глобализацией». Постоянно уси­ливают свою значимость в мировой промышленности технологические переме­ны, ставшие результатом национальных НИОКР, производительности труда, менеджмента. Этот комплекс в конечном счете формирует конкурентоспособ­ность промышленности страны, ее позиции на мировом рынке.

В современных условиях производительность труда, учитывая растущую техно- и наукоемкость конкурентоспособной продукции, напрямую зависит от со­здания соответствующей среды, способствующей росту расходов на образование и науку, их престижу в обществе.

Так, весьма характерен пример новых индустриальных стран: доля расходов на образование в ВНП составляла к середине 90-х гг. в Республике Ко­рея - 4,9%, Тайване - 5,1%, Гонконге - 12%, Бразилии, Индии - 5,0%, Мекси­ке - 6,0%. В правительственных расходах показатель в несколько раз выше. (В России на науку в 1993 г. было израсходовано 0,6% ВВП, в 1994 г. - 0,5%, что в 8 раз меньше, чем на оборону.)

Показательно, что лидеры среди стран Латинской Америки по размерам ас­сигнований на образование (Бразилия и Мексика) сумели заметно увеличить до­лю в своем экспорте наукоемких промышленных товаров, которая к началу 90-х годов повысилась до 54,0% у Бразилии и 60,0% у Мексики. Южная Корея стре­мится к реализации своего плана выпуска новых высокотехнологичных товаров, которые поступают на рынок в 1995-2000 гг., в том числе новое поколение ком­пьютеров, биотехнологических лекарств и т.д.

Промышленность России вошла в полосу не только длительного спада про­изводства, но и резкого снижения наукоемкости - в 10 раз в 1994 г. по сравне­нию с 1990 г. МОТ считает, что Россия стала лидером в экспорте высококвали­фицированных рабочих, к тому же согласных работать за низкую плату. К этому надо прибавить отток научных кадров: по оценкам, в 1993 г. отечественная на­ука потеряла около четверти работников.

Понятно, что все это ведет к резкому ограничению возможностей для РФ вы­хода на мировой рынок со своей промышленной продукцией. На фоне набира­ющей темпы роста промышленности в развитых странах, усиления позиций но­вых индустриальных стран в мировой промышленной структуре, отставание в этой сфере может закрепить сохранение «периферийного» положения России в современном мировом хозяйстве.

Тем не менее, несмотря на ухудшение экономической ситуации в ряде реги­онов, для мировой экономики в целом последние годы можно считать сравни­тельно благоприятным периодом. При этом анализ важнейших тенденций хо­зяйственного развития в основных регионах мира позволяет ожидать, что и в ближайшем будущем в мировой экономике будет продолжаться подъем с соот­ветствующим улучшением базовых экономических показателей.

Поскольку окончание XX в. ознаменовалось вступлением в новую эпоху ин­формационного общества и глобализации экономики, эволюционные измене­ния последнего десятилетия изменяют конфигурацию мировой экономики, вле­кут за собой качественные сдвиги в экономической деятельности человечества.

Так, в прогнозном исследовании экспертов ИМЭМО РАН [см. 2; 14], содержа­щем анализ наиболее важных тенденций развития и сдвигов, происходящих в со­временной мировой экономике, признается, что в случае, если человечество смо­жет избежать катастроф глобального масштаба, мировая экономика будет расти в первые десятилетия XXI в. более высокими темпами, чем в последние десятилетия XX в.; ключевыми факторами этого ускорения являются информатизация научно-технического прогресса и повышение качества образования; наиболее важным фе­номеном трансформаций начала XXI в. станет экономическая глобализация; эко­номическая (и политическая) многополярность мира усилится.

Эксперты отмечают, что США сохранят свое лидерство в прогнозируемый пе­риод в мире и, по всей вероятности, вскоре смогут вступить в новую фазу общест­венного развития, а Россия сможет достичь уровня экономического развития, поз­воляющего ей принять более активное участие в мирохозяйственных связях.

Согласно расчетам российских специалистов, ускорение темпов роста миро­вой экономики отчетливо проявилось уже во второй половине XX в. Валовой внутренний продукт (ВВП) вырос в период 1951-2000 гг. в 7 раз, тогда как за предшествующее пятидесятилетие (1901-1950 гг.) - лишь в 2,3 раза, а ВВП на душу населения возрос соответственно в 2,8 и 1,4 раза. Перспективное ускоре­ние экономического развития позволит увеличить среднегодовые темпы приро­ста мирового ВВП с 3,4% в 1975-1995 гг. до 3,9% в 2001-2015 гг. В итоге общий объем валового продукта за это время возрастет в 2 раза, а ВВП на душу населе­ния - примерно на 60,0% (по сравнению с 1995 г.). [Здесь и далее см.: 2; 12; 14.]

Следует иметь в виду, однако, что в ближайшие десятилетия складываются действительно уникальные перспективы для дальнейшего экономического рос­та. Среди наиболее важных его факторов можно выделить следующие:

- демографический рост (по прогнозу Экономического и Социального Сове­та ООН, численность населения в мире возрастет до 7,4 млрд. человек в 2015 г., в том числе в развивающихся странах (без КНР) - с 3,2 до 4,5 млрд. человек; так­же произойдут сдвиги в возрастной структуре населения, его дальнейшая кон­центрация в больших городах);

- информатизация научно-технической сферы, что позволит увеличить ее способность быстро учитывать требования и потребности рыночной экономики;

- рост международного разделения труда и усиление международной конку­ренции в ходе глобализации экономики;

- всеохватывающие масштабы рыночной системы XXI в. (иными словами, закончится эпоха социальных и военных катаклизмов, повысится число стран с относительно стабильными политическими режимами и социально ориентиро­ванной экономикой; стремление людей повысить уровень своего дохода станет доминирующей мотивацией их участия в общественном производстве);

- упор на экономический либерализм в политике большего числа государств в сочетании с растущей государственной ответственностью.

Не вызывает сомнений, что важнейшую роль в долгосрочной перспективе, не­сомненно, будет играть информатизация научно-технического прогресса. Нарож­дающаяся инновационная система изменит организацию производства товаров и услуг, ориентируя ее на удовлетворение новых потребностей. Приоритеты науч­но-технического прогресса будут все больше смещаться в сторону медицины, об­разования и экологии. Вместе с тем можно полагать, что научно-технические до­стижения, направленные на дальнейшее снижение ресурсо- и энергоемкости производства и быта, позволят резко уменьшить зависимость экономического рос­та от этих некогда его критических факторов.

Глобализация экономики охватывает важнейшие процессы, связанные с ее углубляющейся интернационализацией, усилением конкуренции на междуна­родном уровне, развитием единой системы мировой связи и информации, изме­нением функций национальных государств, расширением деятельности транс­национальных негосударственных образований. Она проявляется, в частности, в образовании мировой финансовой системы, интенсификации мировой торгов­ли, становлении глобальных ТНК, формировании торгово-экономических бло­ков, регионализации экономики, усилении регулирующей роли международных экономических организаций (ВТО, МВФ и др.).

На современном этапе и в перспективе глобализация экономики выступает как следствие постоянного поиска фирмами сравнительных преимуществ, расши­рения рынка и минимизации издержек через новые комбинации международного разделения труда. При этом резко возрастает степень экономической открытости и взаимозависимости национальных хозяйств. Как показывает практика, чем вы­ше уровень производства и разнообразнее ассортимент полуфабрикатов и готовых изделий той или иной страны, тем шире ее возможности экономического сотруд­ничества с другими странами. Главной движущей силой глобализации выступят транснациональные корпорации и транснациональные банки.

Одной из наиболее важных тенденций в глобализации являются более высо­кие по сравнению с ростом ВВП темпы расширения мировой торговли.

Так, согласно прогнозам экспертов, среднегодовые темпы прироста мирово­го экспорта составят 7,5% в период до 2015 г. (против 5,4% в 1981-1995 гг.), а доля мирового экспорта, выраженная в процентах к мировому ВВП, увеличится с 15,0% в 1995 г. до примерно 28-29% в 2015 г. Возрастет и открытость националь­ных экономик: импортный тариф снизится в развитых странах с 4,5% в настоя­щее время до 2,0-2,5% в 2015 г.

Кроме того, активизируется международное движение капиталов, причем особенно заметна роль миграции прямых инвестиций, объемы которых могут возрасти к 2015 г. примерно втрое.

Прогноз отмечает и вероятность существенных изменений в первые десятиле­тия XXI в. в геоэкономическом пространстве мира: сформированные в настоящее время три торгово-экономических суперблока (ЕС, НАФТА и АТЭС), опираясь на высокоинтегрированное сотрудничество крупнейших стран внутри них, смогут контролировать подавляющую часть мировых производств, торговли и инвести­ций. По оценке, на долю этих трех блоков придется в 2015 г. не менее 70,0% ми­рового производства ВВП. Тем не менее существование суперблоков не приведет к свертыванию свободной торговли, поскольку они будут заинтересованы в ее раз­витии. Но несомненно и то, что суперблоки, опираясь на взаимные договоренно­сти, смогут установить выгодные для себя правила игры на мировом рынке. Сти­хийность процессов и неравномерность распределения выгод экономической глобализации неизбежно повлекут за собой дальнейшую дифференциацию стран, усиление противостояния между ними. Можно предположить, что ведущие стра­ны Запада, и прежде всего США, ответят на эти вызовы поиском новых форм ре­гулирования мирохозяйственных связей. Эти формы могут основываться как на диктате со стороны глобального бизнеса, так и на консенсусно-компромиссных соглашениях между странами. В этой связи ожидается дальнейшее усиление роли международных экономических организаций и региональных экономических блоков.

Кроме того, в прогнозируемой перспективе (к 2015 г.) напряженными оста­нутся отношения между продвинутыми в экономическом отношении и бедными странами, причем разница в их потенциалах незначительно сократится.

США и страны Запада сохранят свои доминирующие позиции в мире. Со­гласно прогнозу, среднегодовые темпы экономического роста этих государств увеличатся с 2,4% в 1981-1995 гг. до 2,6% в 2001-2015 гг. Это обеспечит увели­чение темпов прироста производства валового продукта на душу населения с 1,7% до 2,0%. В итоге на долю этих стран будет приходиться в 2015 г. 40-45% ми­рового ВВП против 54% в 1997 г.

Несмотря на прогнозируемое снижение удельного веса США в мировом хо­зяйстве, страна удержит свое лидерство в мире по всем основным параметрам конкурентоспособности, экономического и научно-технического развития. Тем­пы прироста ВВП составят в США 2,7% в 2001-2015 гг. (по сравнению с 2,6% в 1980-1995 гг.), а ВВП на душу населения увеличится примерно в 1,5-1,7 раза.

Существует также вероятность завершения к концу прогнозного периода в США этапа постиндустриального социально ориентированного развития и будут созданы условия для перехода к новому - посткапиталистическому, гуманитар­но детерминированному обществу. Так, в отраслях материального производства к концу прогнозного периода останется менее 20% общей численности рабочей силы. На первый план в этой связи выйдут иные - гуманитарные потребности, обеспечивающие развитие и самореализацию человека.

Американоцентризму будет противостоять тенденция к полицентризму, кото­рая основывается на таких факторах, как сокращение удельного веса США в миро­вой экономике, вероятное развитие западноевропейской интеграции, укрепление экономической многополярности в мире. Не вызывает сомнений, что для других стран Запада прогнозный период станет полосой довольно сложной адаптации к новым условиям развития. Общее направление развития Европы (исключая стра­ны СНГ) будет определяться дальнейшей интеграцией ЕС, где к 2015 г. будет на­считываться до 30 стран, а с введением «евро» будут созданы всеобъемлющий еди­ный рынок и единое научно-техническое пространство. Конкурентоспособность этого региона в мировом хозяйстве несколько возрастет. Но объединенная Европа не станет гомогенной, ее разделение на страны сохранится. ЕС в целом и его от­дельные участники столкнутся в первые десятилетия XXI в. со сложными пробле­мами пересмотра сложившейся в Европе модели развития и проблемами реструк­туризации своей экономики. Темпы прироста ВВП в Европе в 2001-2015 гг., по расчетам, составят 2,4% против 2,1% за 1980-1995 гг.

С трудными проблемами реформирования своей экономики столкнется и Япо­ния (реструктуризация и модернизация всей сферы распределения и сбыта, финансовое оздоровление и т.д.). Согласно экспертной оценке, среднегодовые темпы прироста ВВП Японии сократятся с 3,0% в 1981-1995 гг. до 2,3% в 2001- 2015 гг.

Согласно прогнозам, динамика экономического роста в развивающихся стра­нах будет выше, чем у развитых: 4,7% по сравнению с 2,6%. При этом удельный вес развивающихся стран (без КНР) в совокупном ВВП мира (в ценах и по па­ритету покупательной способности 1995 г.) возрастет с 33,0% в настоящее время до приблизительно 40,0% в 2015 г. Тем не менее при расчете ВВП на душу насе­ления разница в уровнях доходов в развитых и развивающихся странах сократит­ся незначительно, прежде всего, из-за высоких темпов прироста населения в раз­вивающемся мире.

Прогнозируется также повышение степени взаимозависимости между разви­тыми и развивающимися странами. Практика ряда последних десятилетий убеж­дает лидеров бедных регионов «Юга» в том, что решение их насущных проблем состоит не в конфронтации с богатым «Севером», а в отстаивании своих интере­сов в сотрудничестве с развитыми государствами. При этом участие развиваю­щихся стран в международном разделении труда будет по-прежнему осуществ­ляться прежде всего на основе дальнейшего перемещения в эти страны трудо-, капитало- и энергоемких, а также некоторых опасных для окружающей среды производств. Вместе с тем наиболее продвинутые из этих стран сумеют успешно интегрироваться в мировое хозяйство посредством специализации в техно- и на­укоемких производствах. Некоторые из развивающихся стран станут центрами экспорта капитала. Удельный вес промышленной продукции в совокупном то­варном экспорте развивающихся стран повысится к концу прогнозируемого пе­риода примерно до 75-80% против 63% в 1995 г. и 20% в 1970 г. Параллельно в 1,5-2 раза сможет возрасти доля этих стран в мировом промышленном экспор­те, которая в 1970-1995 гг. увеличилась более чем втрое - с 6,0% до почти 21,0%.

Тем не менее, следует иметь в виду, что за этими общими данными скрыто глубокое различие в развитии и судьбе стран развивающегося мира. Их диффе­ренциация существенно возрастет. При этом лишь относительно небольшая группа развивающихся стран сможет по уровню доходов перейти в категорию развитых. Положение для большинства этих стран останется тяжелым и крити­ческим, а для наиболее отсталых - просто безысходным. Речь идет о маргиналь­ных странах, в которых неизбежны социальные, этнические и иные катаклизмы. Миграция населения из них будет расти и создавать серьезные проблемы для всего мирового сообщества.

По прогнозу, самостоятельность «полюсов» мирового хозяйства, отстаивание ими своих интересов составят важные характеристики международных экономи­ческих отношений начала XXI в. В 2015 г. в десятке крупнейших стран мира со­хранят свое место США, Япония, Германия, Франция, Италия и Великобрита­ния. Но там же к этому времени займут свои места такие страны, как Китай, Индия, Бразилия и Мексика, вклад которых в мировое развитие прогнозируется весьма значительным. Причем по объему ВВП Китай и Индия прочно займут со­ответственно 2-е и 4-е места в мире (ВВП Китая к 2015 г. составит около 55% от американского).

Не завершившая пока этап экономических преобразований Россия в нынешних условиях сохраняющихся социальной напряженности и политической нестабильно­сти ищет свою стратегию своего рода «догоняющего» развития. Согласно предвари­тельным расчетам, основанным скорее на возможностях ресурсного, научного и об­разовательного потенциала, Россия по объему ВВП передвинется с нынешнего 16-го места в мире на 12-13-ю позицию к 2015 г. Несмотря на более чем двухкрат­ный рост доходов на душу населения (с 4 тыс. долларов в 1997 г. примерно до 10 тыс. долларов в 2015 г.), Россия по этому показателю все еще будет находиться в числе довольно небогатых стран, создавая стартовую площадку для своего дальней­шего экономического роста и расширения участия в мирохозяйственных связях.

Процессы интернационализации и интеграции в мировой экономике

С исторической точки зрения процессы интернационализации хозяйства берут свое начало в сфере обмена. Так, от меновой торговли развитие шло к локальным международным рынкам. Значительно позднее, в период первоначального накоп­ления капитала, произошло перерастание локальных центров межотраслевой тор­говли в единый мировой рынок.

Как известно, логика эволюции вела (на примере Европы, послужившей сво­его рода «эталоном» для последователей в осуществлении промышленного пере­ворота и индустриального развития, оказавших прямое воздействие на становле­ние мирового капиталистического рынка) от интернационализации обмена к интернационализации капитала и производства.

В ходе конкурентной борьбы между странами сложилась система междуна­родного разделения труда (МРТ), которое находит свое выражение в устойчивом производстве товаров и услуг в отдельных странах сверх внутренних потребнос­тей в расчете на международный рынок. Оно основывается на международной специализации, которая предполагает наличие пространственного разрыва меж­ду отдельными стадиями производства или между производством и потреблени­ем в международном масштабе.

В настоящее время основными видами МРТ является частичное (между от­раслями и подотраслями), единичное (внутри отраслей и подотраслей) или потоварное, подетальнее и технологическое.

Как известно, уровень развития производительных сил служит важным фак­тором, определяющим интенсивность участия стран в международном разделе­нии труда.

На степень вовлеченности страны в МРТ оказывают влияние также природно-географические факторы, различия в масштабах производства национальных экономик, в достигнутых уровнях и имеющихся возможностях внутристранового разделения труда. Относительная узость внутренних рынков, ограниченные возможности разделения труда в рамках национальных хозяйств стимулируют малые страны, их компании к более активному участию в международном раз­делении труда, повышают значение специализации национального производст­ва, ориентированного на мировой рынок.

Понятно, что степень развития международного разделения труда определя­ется участием отдельных компаний, стран, подсистем в международном обмене. Важнейшими показателями участия в МРТ служат: доля экспортируемой про­дукции в общем объеме производства; объем внешней торговли в отношении к валовому продукту; удельный вес страны, подсистемы в международной торгов­ле, в том числе в торговле отдельными товарами.

Следует иметь в виду, что удельный вес той или иной страны в международ­ной торговле сам по себе не дает полной картины. Степень включения страны в систему МРТ более полно характеризуется долей ее экспорта в валовом внутрен­нем продукте.

Подключение к системе МРТ выступает необходимой предпосылкой между­народного кооперированного производства. Это необходимое условие налажи­вания узкоспециализированного производства и реализации крупномасштабных проектов, которые нередко неосуществимы усилиями одной страны.

Таким образом, международная кооперация труда представляет собой сло­жившийся на основе МРТ устойчивый обмен продукцией, производимой от­дельными странами с наибольшей эффективностью и реализуемой ими на внеш­них рынках.

В условиях кооперации международная торговля все более сводится к зара­нее согласованным поставкам товаров между кооперирующими. В этом случае торговля выступает уже не как деятельность, которая совершается между само­стоятельными предприятиями и служит для обмена излишков их продукции, а как существенная предпосылка и момент самого производства.

По современным оценкам, внутринациональные и международные коопериро­ванные поставки достигают 50-60% стоимости продукции многих отраслей промы­шленности индустриальных стран. Более 30% товарооборота между этими государ­ствами приходится на взаимные поставки в порядке кооперации. Кооперированные поставки играют заметную и все возрастающую роль в экспорте ряда развивающих­ся стран, в том числе таких крупных, как Индия, Бразилия, Мексика.

На современном этапе росту специализации и кооперирования производства способствуют многие факторы, прежде всего связанные с развитием НТП. Сре­ди них — повышение минимальных размеров предприятий, ускорение морально­го старения и, следовательно, обновляемости ассортимента промышленных из­делий, создание новых видов продукции. Современная техника и производство делают нерентабельными обеспечение потребностей одной страны всеми видами промышленных изделий собственными силами без международного разделе­ния труда.

Номенклатура промышленной продукции, особенно в отраслях машиностро­ения, электроники и химии, ныне настолько велика, что ни одна страна не в со­стоянии обеспечить у себя экономически эффективное массовое производство продукции этих отраслей. Углубляющаяся специализация стран в международ­ном обмене стала общим условием ускорения промышленного и научно-техни­ческого прогресса. Промышленно развитые страны экспортируют все виды про­дукции, но не каждую модель и разновидность товара. В каждой подотрасли компании выбирают определенные группы изделий, узлов или деталей, в произ­водстве которых они концентрируют свои усилия. Эти изделия экспортируются, а другие, необходимые им изделия той же отрасли, импортируются.

Нарастание процесса углубления специализации и кооперирования промы­шленного производства привело к модификации видов МРТ и соотношений между ними. Так, произошел переход от межотраслевого к внутриотраслевому разделению труда, что, в свою очередь, усиливает специализацию не только стран, но и компаний, и предприятий. На развитие процесса специализации, из­менение ее структуры огромное влияние оказывает обновление номенклатуры выпускаемой продукции под влиянием НТП. Новое качество науки проявляется в сокращении периода между созданием научных разработок и их практическим применением, а также в достаточно быстром моральном старении промышлен­ных изделий.

Как известно, в передовых современных отраслях (полупроводники, ЭВМ) цикл жизни продукции составляет 3—5 лет, во всех отраслях обрабатывающей про­мышленности он фактически не превышает 8-9 лет (по сравнению с 20-ю годами в среднем в начале века). По оценкам, в прошлом десятилетии на мировом рынке было обновлено около 80% товаров. Считается, что до 2000 г. продукция новей­ших, новых и традиционных отраслей практически полностью обновится.

Появление на мировом рынке новых изделий дает возможность менее разви­тым странам импортировать их. При этом импорт новой продукции сокращает­ся с появлением местного производства аналогичных изделий. Производство продукции обычно передается ТНК в страны с более низкой стоимостью рабо­чей силы на стадии насыщения рынка в стране освоения изделия.

Поступательное развитие международного разделения труда приводит к по­вышению роли внешней сферы в современной экономике. Это проявляется прежде всего в быстром расширении традиционной формы внешнеэкономичес­кой деятельности - торговли, что находит выражение в достаточно быстром рос­те экспортной квоты. Она поднялась с 10,9% в 1970 г. до 14% ВВП всего мира в 1990 г. [см. Словарь основных понятий].

Внешняя торговля из относительно изолированного сектора экономики, компенсирующего нехватку видов ресурсов и товаров, превратилась во всеоб­щий элемент хозяйственной жизни. Она нередко оказывает влияние на все ос­новные процессы, включая долговременный экономический рост и краткосроч­ную динамику производства, ускорение технического развития, повышение экономической эффективности.

Таким образом, в современной мировой экономике действуют две основные тенденции.

Прежде всего, это усиление целостности мирового хозяйства, его глобализа­ция, что вызвано развитием экономических связей между странами, либерализа­цией торговли, созданием современных систем коммуникации и информации, мировых технических стандартов и норм. Наиболее отчетливо данный процесс проявляется через деятельность ТНК, являющихся, по признанию специалис­тов, «самым мощным агентом интернационализации общества».

По оценке ЮНКТАД, к середине 90-х гг. в мировом хозяйстве действовали примерно 270 тысяч филиалов 39 тысяч ТНК (с инвестированным за рубеж ка­питалом свыше 2,5 трлн долларов США). Им сегодня удается контролировать свыше трети мирового производства и торговли. Их функционирование обеспе­чивает 20% всей несельскохозяйственной занятости в развитых странах.

Из 20 крупнейших ТНК в ведущих отраслях мировой промышленности - ав­томобильной, электронике, нефтепереработке - шесть имеют базирование в США, по три - в Великобритании, Японии, Германии, по две - во Франции, Швейцарии, Нидерландах.

Современные американские исследователи П. Коухи и Дж. Аронсон полага­ют, что в мировой экономике происходит дальнейшее усложнение системы свя­зей между ТНК в форме образования международных корпоративных альянсов. Их цель — развивать и продвигать на рынки новые технологии, используя срав­нительные преимущества филиалов в разных странах. Подобные альянсы стали своего рода адаптацией к усилению конкуренции на мировом рынке, поскольку они дают возможность объединить усилия в технологической сфере, снизить риск при совместном инвестировании в крупные проекты.

С другой стороны, в современном мировом хозяйстве происходит экономи­ческое сближение и взаимодействие стран на региональном уровне, формируют­ся крупные региональные интеграционные структуры, развивающиеся в направ­лении создания относительно самостоятельных центров мирового хозяйства.

Международное разделение труда, международное производство создают ре­альные предпосылки для развития интеграции, выступающей в качестве высшей формы развития мирового производственного процесса. Современный этап раз­вития производительных сил все настойчивее требует ликвидации препятствий на пути углубления МРТ и использования выгод международного экономического обмена. Интеграция представляет собой объективный процесс развития устойчи­вых экономических связей и разделения труда национальных хозяйств, которые близки по уровню экономического развития. Охватывая внешнеэкономический обмен и сферу производства, она ведет к тесному переплетению национальных хо­зяйств, к созданию региональных хозяйственных комплексов.

Как известно, международная экономическая интеграция представляет со­бой процесс хозяйственного и политического объединения стран на основе раз­вития глубоких устойчивых взаимосвязей и разделения труда между отдельными национальными хозяйствами, взаимодействия их экономик на различных уров­нях и в различных формах.

На микроуровне этот процесс идет через взаимодействие отдельных фирм близлежащих стран на основе формирования разнообразных экономических от­ношений между ними, в том числе создания филиалов за границей. На межгосу­дарственном уровне интеграция происходит на основе формирования экономи­ческих объединений государств и согласования национальных политик. Бурное развитие межфирменных связей порождает необходимость межгосударственно­го (а в ряде случаев - надгосударственного) регулирования, направленного на обеспечение свободного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы меж­ду странами в рамках данного региона, на согласование проведения совместной экономической, валютно-финансовой, научно-технической, социальной, внеш­ней и оборонной политики.

В итоге зачастую создаются целостные региональные экономические ком­плексы с единой валютой, инфраструктурой, общими экономическими задача­ми, финансовыми фондами, общими наднациональными или межгосударствен­ными органами.

Как показывает опыт осуществления интеграционных процессов, выделяет­ся несколько форм экономической интеграции.

Первоначально распространение получает, как правило, самая простая фор­ма интеграционного объединения — зона свободной торговли, в рамках которой отменяются торговые ограничения между странами-участницами, и прежде все­го таможенные пошлины.

Другая форма - таможенный союз - предполагает наряду с функциониро­ванием зоны свободной торговли установление единого внешнеторгового тари­фа и проведение единой внешнеторговой политики в отношении третьих стран. (В этих случаях межгосударственные отношения касаются лишь сферы обмена, с тем, чтобы обеспечить для стран-участниц одинаковые возможности в развитии взаимной торговли и финансовых расчетов.) Таможенный союз дополняется платежным союзом, позволяющим обеспечивать взаимную конвертируемость валют и функционирование единой расчетной денежной единицы.

Следующей, заметно более сложной формой интеграции выступает общий рынок, обеспечивающий его участникам наряду со свободной взаимной торгов­лей и единым внешнеторговым тарифом свободу передвижения капитала и ра­бочей силы, а также согласование экономической политики.

Но высшей формой межгосударственной экономической интеграции являет­ся экономический и валютный союз, совмещающий все указанные формы инте­грации с проведением общей экономической и валютно-финансовой политики.

Понятно, что конкретные формы экономического взаимодействия зависят от уровня хозяйственного развития стран-участниц. Специфические черты хозяй­ственного развития стран влияют соответственно на характер и движущие силы интеграции. В настоящее время в мире действует 85 региональных торговых и экономических соглашений и договоренностей.

Так, в промышленно развитой зоне интеграционные процессы получили на­ибольшее развитие в Западной Европе (ЕС) и Северной Америке (Североамери­канская ассоциация свободной торговли — НАФТА).

Как известно, наиболее далеко на пути хозяйственной интеграции продвинул­ся Европейский Союз (ЕС), который возник на базе Европейских Сообществ, со­зданных в 1967 г. в результате слияния органов трех прежде самостоятельных ре­гиональных организаций - Европейского объединения угля и стали (ЕОУС, 1951 г.), Европейского экономического сообщества (ЕЭС, 1957-1958 гг.) и Евро­пейского сообщества по ядерной энергии (Евратом, 1958 г.). С 1 ноября 1993 г., после вступления в силу Маастрихтских договоренностей, официальным названи­ем этой интеграционной группировки стал Европейский союз. [См. Словарь основных понятий.]

Развитие интеграционных процессов в Западной Европе постоянно охваты­вало макроэкономическую сферу и средства структурной перестройки. Межго­сударственное вмешательство в экономические процессы носило преимущест­венно косвенный характер. Его инструментами выступают общий бюджет ЕС и общие фонды. Но эти средства относительно невелики (около 1% ВВП стран ЕС), чтобы оказывать эффективное влияние на общеэкономические процессы в группировке. Основным инструментом такого воздействия выступает формиро­вание общих условий функционирования различных секторов хозяйства в сооб­ществе. В их числе — аграрная, валютная, внешнеэкономическая, социальная сферы и ряд других. Разработаны программы по созданию единых рынков капи­тала, товаров и услуг, что создает дополнительные стимулы для переплетения национальных капиталов.

Еще в 60-е гг. сложилась нынешняя институциональная структура ЕС, кото­рая, наряду с традиционными органами межправительственного сотрудничества, воспроизводит отдельные структуры, присущие законодательной, исполнитель­ной и судебной властям на национальном уровне.

Следует иметь в виду, что интеграционные процессы в Северной Америке имеют отличия от западноевропейской модели.

Так, на североамериканском континенте были созданы предпосылки форми­рования и развития регионального комплекса на микроуровне, или интеграции, обеспечиваемой прямыми иностранными капиталовложениями. Это свободный режим движения через американо-канадскую границу капитала и рабочей силы, неограниченная обратимость валют. Подобный порядок решал целый ряд задач региональной экономической интеграции без всякого договорно-правового оформления. Хотя таможенная регламентация взаимного товарооборота была далека от зоны свободной торговли, оставляя довольно широкий простор для внутрирегионального разделения труда.

Только в 1988 г. между США и Канадой было подписано соглашение о созда­нии к 1995 г. зоны свободной торговли. В 1992 г. США, Канада и Мексика под­писали соглашение о создании зоны свободной торговли в Северной Америке, которое предусматривает введение в течение 15 лет свободы движения товаров и капиталов между тремя странами.

Развитие интеграционного комплекса в регионе идет в направлении, отвеча­ющем интересам более сильной стороны - американских ТНК, капитал которых занимает ведущие позиции в ряде отраслей соседних стран. Так, 75-80% канад­ского экспорта, что составляет до 20% ВВП Канады, направляется в США. Для США канадский рынок самый крупный, но его роль несколько иная. В Канаду направляется около 25% американского экспорта, но это составляет чуть больше 1% ВВП США (или 15% ВВП Канады). До 71% экспорта Мексики связано с США, и только 7% американского экспорта - с Мексикой (или 65% всей стои­мости мексиканского импорта). Важно, что значительную часть канадо-американской и мексикано-американской торговли составляют поставки филиалов американских ТНК.

Существующее неравенство сил крупного капитала стран в сочетании с изве­стной свободой для частного предпринимательства придают североамерикан­ской интеграции неравный характер.

К числу особенностей процесса хозяйственного переплетения относится от­сутствие ярко выраженной внешнеполитической координации. Кроме того, в практике отношений североамериканских стран было мало двусторонних согла­шений, нет совместных регулирующих институтов, подобных органам ЕС. Сла­бость «институционального» начала в развитии регионального хозяйственного комплекса не является признаком незрелости интеграции, которая осуществля­ется в регионе в виде заграничного производства американских ТНК, занимаю­щего заметное место в воспроизводственном процессе партнеров США - Кана­ды и Мексики.

Как известно, процессы хозяйственного сближения протекают также и в стра­нах Азии, Африки и Латинской Америки. Там насчитывается более 20 региональ­ных группировок. Формы и сферы их сотрудничества разнообразны, и не все груп­пировки имеют интеграционный характер. В основе интеграционных процессов в развивающихся странах лежит стремление правящих кругов объединить свои уси­лия для преодоления экономической отсталости. Ликвидация тарифов среди эко­номических группировок развивающихся стран рассматривается как одно из средств индустриализации. Региональные объединения развивающихся стран пре­следуют иногда цели экономии иностранной валюты путем создания клиринговых союзов.

К числу региональных группировок, имеющих по своим целям интеграцион­ный характер, можно отнести Латиноамериканскую ассоциацию свободной тор­говли (ЛАФТА), Андский пакт, Центральноамериканский общий рынок (КАКМ), Ассоциацию стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Общий рынок южного конуса (Меркосур).

Подразделение мирового хозяйства на интеграционные группировки оказы­вает противоречивое влияние на процесс интернационализации производства. Формирование международных экономических объединений и союзов содейст­вует развитию производственных связей между странами, входящими в них. Но одновременно это создает препятствия экономическим отношениям между стра­нами, принадлежащими к различным группировкам, приводит к концентрации товарных потоков внутри экономических объединений. Вместе с тем сдвиги в экономическом положении ряда стран в мировом хозяйстве, возросшая интен­сификация их экономических связей несколько снижает их первоначальную за­интересованность поддерживать отношения главным образом на блоковой осно­ве. Отсюда их стремление расширить рамки отношений, выйти на контакты с другими объединениями самостоятельно или в составе всей группировки.

В результате данных процессов возникают новые механизмы отношений между отдельными группировками. Взаимоотношения интеграционных группи­ровок, торговых блоков и отдельных стран в основном охватывают таможенную и кредитную сферы. Так, ЕС проводит беспошлинную торговлю продукцией об­рабатывающей промышленности со странами Европейской ассоциации свобод­ной торговли (ЕАСТ). Кроме того, заключены соглашения об ассоциации с боль­шинством стран, ранее входивших в колониальные империи европейских метрополий, оформлены отношения двустороннего характера с рядом группиро­вок развивающихся стран и отдельными государствами.

Помимо тенденции к формированию объединений в форме таможенных со­юзов довольно заметное место в процессе хозяйственного сближения отдельных государств занимают и ассоциации стран-производителей и экспортеров сырья, свободные экономические зоны.

Так, различные ассоциации стран-производителей создавались развивающи­мися странами в связи с тем, что сырье играет важнейшую роль в экономике многих из них, достигая 4/5 экспорта некоторых стран и, следовательно, являясь основным источником их валютных поступлений. Эти ассоциации создавались с целью противодействия мощным ТНК, которые проводили политику поддержа­ния низких цен на сырье. Право на их образование было подтверждено резолю­циями Генеральной Ассамблеи ООН.

Свободные экономические зоны создаются в государствах с различным уров­нем экономического развития. На современном этапе их число превышает не­сколько сот.

Наиболее распространено понимание свободной экономической зоны как беспошлинной торговли и складской зоны, которая, оставаясь частью нацио­нальной территории, с точки зрения фискального режима рассматривается как находящаяся вне государственных границ.

Самая характерная черта этих зон - практическое отсутствие каких-либо ог­раничений на деятельность иностранного капитала и, прежде всего, на перевод прибылей и капитала. Свободная зона поэтому в наибольшей степени отвечает потребностям ТНК, так как принимающая страна обычно обеспечивает инфра­структуру, начальную подготовку рабочей силы, создает прочие необходимые условия.

Таким образом, мировые хозяйственные взаимоотношения, проявляющиеся в интернационализации производства и интеграции, привели к усилению взаи­мосвязи отдельных национальных экономик, формированию целостности миро­вого хозяйства.




Навигация

« ПЕРИОДИЗАЦИЯ СТАНОВЛЕНИЯ И РАЗВИТИЯ МИРОВОГО ХОЗЯЙСТВАОсновные черты экономики переходного периода »



Не останавливайтесь, читайте дальше:



Популярные лекции
  • По экономике
  • По финансам
  • По праву
Помощь в написании